– Было ли вам известно, доктор Кэринг, что профессор Лундин фактически руководил секретной лабораторией, занимавшейся исследованиями в области усиления функций?

Да, Дадли это было известно. Да, он сам работал в тайной лаборатории. И хотя он признавал множество этических нарушений, сопряженных с подобными исследованиями, именно они проложили путь и значительно ускорили разработку формулы Шелли.

– Вы бы рекомендовали правительству, доктор Кэринг, пересмотреть использование исследований по усилению функций в научной практике?

Дадли сделал глоток воды и понадеялся, что комиссия не заметит, как сильно дрожит его рука.

– Во времена крайней нужды иногда появляется необходимость нарушить правила, если это принесет фундаментальную пользу обществу. Сомневаюсь, что существует хоть один ученый, живой или мертвый, который хотя бы раз не столкнулся с потребностью расширить границы своей морали, пускай и до критичной точки, ради того, чтобы спасти пациента или сдвинуть стрелку научного прогресса.

Министр начал перекладывать перьевую ручку из одной руки в другую, а когда заговорил, то не смотрел на Дадли. Дали обернулся, не вставая со стула. Он увидел круглый амфитеатр в конце комнаты, заполненный фотографами: все замерли в ожидании разрешения. Оглядел переполненную галерею и заметил Джесс: она вытянулась в проходе, чтобы он ее увидел. Она ему улыбнулась, и он позволил себе ответить кивком, слегка поморщившись, когда она приложила руку к сердцу и одними губами прошептала, что он молодец.

– А Кеста Шелли?

Теперь министр поднял на него взгляд. Он вбросил этот вопрос, желая увидеть, сколько вреда тот сможет причинить.

Дадли содрогнулся.

– Я убежден, что Кеста Шелли должна получить иммунитет от уголовного преследования, принимая во внимание ее действия.

– Вы работали с ней почти десять лет, доктор Кэринг. Ваше мнение можно охарактеризовать как целиком и полностью предвзятое.

– Меня не особо заботит, что вы думаете о моем личном мнении – и да, для меня это дело – личное, – сказал Дадли, ободренный нарастающим в зале гулом толпы. – Кеста сделала то, что сделала, во имя любви. Я не знаю, как именно. И очень жалею об этом.

– Вам хватает дерзости говорить это в свете всего, что с тех пор произошло? Шесть людей заразились из-за нее.

– Она потеряла мужа.

– И наряду с его смертью на ее совести могли оказаться еще шесть смертей.

– Шесть людей были вылечены благодаря тому, что Кеста пошла на крайние меры, выйдя далеко за рамки того, на что способны другие.

– Она играла в Бога, доктор Кэринг. Играла их жизнями.