Он сделал долгую паузу.

– Потому что, пока я был рядом с мамой, я понял, что пора отпустить ее, – пояснил он, отодвигая подставку для пива на другой край стола. – Потому что таков естественный порядок вещей. Тогда я осознал, что существуют пределы того, что наука может и должна делать. Что она не имеет права вмешиваться в естественное течение жизни. Я знал, что хочу работать с пациентами, а не с патогенами. Я не хотел прятаться в лаборатории, ожидая вручения Нобелевской премии. Я хотел помогать людям, а не калечить их. Мы работаем в смертоносной индустрии, ты и я. Мы прибегаем к изощренным методам, чтобы удержать людей в пограничном состоянии так долго, как только возможно. Но в итоге…

– В итоге всегда наступает конец, – заключила Кеста, и они вдвоем какое-то время сидели в тишине и наблюдали, как остальные посетители радостно потягивают алкоголь и разыгрывают неудачную партию в бильярд, не тревожась ни о чем в мире.

– Вот чем они на самом деле занимаются на проекте «Рассвет», так?

В глазах Дадли застыли слезы, его челюсть напряглась от горечи и безропотности.

– Вот почему меня наняли, – произнес он, – потому что я уже когда-то этим занимался.

– Что именно вы делали в той лаборатории?

– Мы экспериментировали с респираторными заболеваниями.

– С какой целью?

– Чтобы сделать их более заразными, – прошептал он, – и невероятно летальными. Штамм, который мы изготовили в лаборатории, оказался смертельным во всех случаях заражения.

– Но исследования в области усиления функций здесь запрещены, так?

– Именно поэтому проект «Рассвет» отрезан от прочих биологических объектов. Все устроено так, чтобы у них была возможность производить вирус так, как им хочется, без контроля и постороннего вмешательства.

Кеста попыталась сглотнуть, но не смогла. Рвотные позывы, чувство, будто она тонет без воды, будто молчаливо задыхается и умирает, поразили ее. Горло сдавило. Она не могла вдохнуть, но чувствовала, как кожа на ее лице стягивается и краснеет, что молнии сверкают перед глазами, а пророчество Дадли о конце света звучит и звучит на подкорке. «Они хотят усилить вирус, чтобы он лучше распространялся, превратить его в оружие ». В ее ушах нарастало ужасное давление, изображение перед глазами распадалось на пиксели, как перед внезапной потерей сознания. Она попыталась проморгаться. «Они хотят посмотреть, на что способен этот вирус ».

– Кеста, дыши, – услышала она его слова. – У тебя лицо странного цвета.

Она тяжело втягивала воздух, делая длинные, глубокие вдохи. Затем закрыла глаза, чтобы остановить вращение комнаты. Она не хотела лишиться чувств, только не сейчас. Ей необходимо разобраться в том, что происходит. Понять, что делать дальше. Она почувствовала, как рука Дадли сжала ее ладонь; прикосновение казалось ледяным, поскольку сама Кеста пылала огнем.