– То есть у нас мог появиться новый вирус, рекомбинация змеиного вируса, человеческого вируса и вирусов, поражающих другие виды, произошедшая в теле одного носителя, и при этом рептаренавирусы сами по себе являются бесконечно сложными и почти не поддаются лечению? – подытожила Кук, и в этот момент таймер на духовке звякнул. – Знаешь, лучше б ты просто принесла мне цветы.

* * *

Кеста заняла место, которое указала ей Кук, где на блестящей салфетке уже были разложены столовые приборы. Стул был деревянным и крепким, и Кеста задумалась, как Кук одна смогла перетащить всю эту семейную мебель, предназначенную для того, чтобы ее носил мужчина, в эту милую уютную квартирку. Она вспомнила обо всех тех вещах, что доводилось таскать за собой ей самой: о книгах, которые она никогда не читала, об одежде, которую не носила, о предметах, столь ценных для ее родителей, – лучший фарфор, побитые молью рождественские украшения, – которые теперь принадлежали ей и которые ей предстояло забрать с собой в могилу. У нее не было никого, кому она могла бы их передать, когда придет время.

– Я раньше готовила сама, каждый вечер, пока Родди был жив. Обожала это дело. Он брал на себя выходные: делал шикарное жаркое, иногда, если было настроение, экспериментировал с соусом, – рассказывала Кук. Она сражалась с горячими противнями, выставляя их на варочную панель, но их, кажется, было слишком много. – Но теперь я женщина, которая предпочитает все готовое. Надеюсь, ты не против.

– Я никогда не готовила, пока Тим был… – Кеста остановила себя, не договорив, потому что здесь, в квартире, преисполненной потерей, понесенной Джун Кук, ее собственная беда казалась фальшивкой. – Я даже редко выкладываю что-то на тарелку. У нас готовил Тим. И это было очень удобно, особенно если мы принимали гостей. Я всегда слишком нервничаю, когда надо все успеть вовремя и никого не подвести.

– Ты производишь впечатление очень практичной девушки, не суетящейся по пустякам, – удивилась Кук.

– Холодна, как лед, при работе с микроскопом, но во всем остальном теряюсь и растекаюсь лужицей.

Кук хохотнула.

– Родни любил повторять, что за работой я настоящая Тэтчер. Не из тех, кто дает заднюю. Теперь, как ты, вероятно, заметила, я ношу свитера намного старше тебя, а мои кастрюли совсем не нагреваются, но я не могу заставить себя сдать их обратно в магазин.

Она вывалила лазанью из пластикового контейнера и разрезала разделочным ножом, затем лизнула его кончик, чтобы проверить, достаточно ли лазанья разогрелась и можно ли ее подавать к столу.