— Я снова жду ребенка, — сказала я.

Он замер. Его лицо, только что испуганное, вдруг стало совершенно неподвижным. Он смотрел

на меня так, будто я сказала ему, что наступил конец света.

— Ты уверена? — спросил он, и голос его был хриплым.

— Да, — ответила я. — Уже несколько дней. Я ждала, чтобы убедиться, но я знаю.

Он сжал мою руку так сильно, что я чуть не вскрикнула, и тут же ослабил хватку.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел.

— Всё в порядке, — ответила я. — Ты рад?

— Рад? — он посмотрел на меня так, будто я спросила его, рад ли он, что солнце светит. — Я

счастлив. Я так счастлив, что не могу найти слов.

Он наклонился и поцеловал меня, нежно, почти благоговейно. Я чувствовала, как его губы

дрожат.

— Ты самая невероятная женщина на свете, — сказал он. — Ты даришь мне жизнь. Снова.

— Я просто жду ребёнка, — сказала я, улыбнувшись. — Это не подвиг.

— Это подвиг, — сказал он. — И я буду носить тебя на руках, пока ты не родишь.

— Ты не будешь носить меня на руках, — сказала я. — Ты будешь давать мне спокойно жить.

— Я буду делать всё, что ты скажешь, — ответил он. — Я буду твоим рабом. Твоим слугой.

Твоим…

— Грейсон, — перебила я. — Просто дыши.

Он рассмеялся, громко, свободно, и этот смех был таким искренним, что я не могла не

улыбнуться.

*******

Следующие несколько недель были похожи на кошмар. Грейсон превратился в тирана заботы. Он

запрещал мне подниматься по лестнице, носить что-либо тяжелее книги, стоять у открытого окна

и даже смотреть на лестницу без сопровождения.

— Ты не можешь идти одна, — сказал он, когда я собралась спуститься к завтраку.

— Я спускалась сама каждый день последние четыре года, — ответила я.

— Теперь ты носишь моего сына.

— Откуда ты знаешь, что это сын?

— Я чувствую, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что я не стала спорить.

Он взял меня за руку и повёл вниз, как будто я была сделана из стекла.

— Ты ведёшь себя так, будто я больна, — сказала я.

— Ты не больна, — ответил он. — Ты ждешь ребёнка. Это хуже.

Я рассмеялась, потому что иначе я бы закричала.

******

Через несколько недель, когда мой живот начал округляться, Грейсон стал ещё более

навязчивым. Он приносил мне еду в постель, проверял, не жарко ли мне, не холодно ли мне, не

нужно ли мне что-нибудь.

— Ты устала? — спросил он, когда я сидела в гостиной и читала книгу.

— Нет, — ответила я.

— Ты голодна?

— Нет.

— Ты хочешь пить?

— Грейсон, — сказала я, откладывая книгу. — Я не умру. Я просто беременна. Успокойся.

— Я не могу успокоиться, — сказал он, садясь рядом. — Я боюсь за тебя.

— Со мной всё будет хорошо, — сказала я, беря его за руку. — Со мной и с ребёнком.