— Вы жестоки, — повторил он.
— Я выживаю, — просто ответила я.
Повисла тишина. В саду было темно, и только луна освещала голые ветви деревьев. Я
чувствовала тепло его тела рядом, слышала его дыхание. Глубокое и прерывистое.
— Вы знаете, — произнёс Грейсон тихо, — что сегодня я разогнал гостей?
— Да, — сказала я. — Харрис сказал.
— Я сделал это, чтобы мы были одни.
— Я знаю.
— И вы всё равно оделись так?
— Именно поэтому, — с улыбкой заявила я. — Потому что вы хотели остаться со мной наедине. А
я хотела, чтобы вы пожалели об этом.
Он повернулся ко мне. Его лицо было в тени, но я видела блеск его глаз.
— Я не жалею, — с вызывали сказал Грейсон.
— Тогда мы квиты, — сказала я.
Я развернулась и пошла к двери. Платье шуршало, волосы струились по спине, и я знала, что
он смотрит мне вслед.
На пороге я остановилась и обернулась.
— Доброй ночи, ваша светлость, — сказала я. — Надеюсь, вы хорошо выспитесь.
И вышла, не дожидаясь ответа.
В коридоре я прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось, как бешеное, ноги
дрожали, и я едва держалась на каблуках.
Я сделала это. Я выдержала взгляд Грейсона, его близость, его дыхание. Я не сдалась. Я не
бросилась ему на шею.
Но Боже мой, как же трудно было не броситься.
Я провела рукой по лицу, стирая испарину, и пошла к себе.
В спальне меня ждала Молли с испуганными глазами.
— Ваша светлость! Вы живы?
— Жива, — ответила я, падая в кресло. — Помогите мне раздеться. И принесите бренди. Много
бренди.
— Но, ваша светлость, дамам не полагается…
— Сегодня я пью бренди, — повторила я. — Несите.
Молли вздохнула и вышла.
Я сидела в кресле, глядя на огонь, и думала о том, что произошло. О глазах Грейсона, когда
он смотрел на мои губы. О его голосе, когда он сказал «вы играете с огнём». О его теле,
когда он стоял рядом, так близко, что я чувствовала его жар.
Я выиграла этот раунд. Но игра только начиналась.
И я не знала, кто выйдет из неё победителем.
Глава 7
Грейсон стоял у окна в малой столовой и смотрел на дверь, за которой исчезла Аурелия.
Она ушла. Хлопнула дверью, не сильно, но достаточно, чтобы эхо разнеслось по пустому
коридору. Теперь в комнате было тихо, только свечи догорали в канделябрах да потрескивали
поленья в камине.
Грейсон не двигался. Стоял, сжимая в руке бокал, который так и не поднёс к губам после
того, как она вышла. Вино, стало терпким и горьким, но он не замечал вкуса. Он замечал
только одно: пульсирующее, почти болезненное желание, которое не утихало, а разгоралось всё
сильнее с каждой минутой.
— Проклятье, — прошептал он одними губами.
Аурелия сделала это намеренно. Всё от распущенных волос до роскошного платья, которое