и ничего этого не будет.
— Это не сон, — ответил он. — Ты здесь. Я здесь. Виктория здесь. Это твоя реальность.
— Самая лучшая реальность на свете, — довольно сказала Аурелия.
Грейсон поцеловал её в лоб.
— Я люблю тебя, Аурелия.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она.
Они лежали в тишине, слушая, как ветер шумит за окном, и чувствуя тепло друг друга. Завтра
будет новый день, полный забот и радостей, но сейчас, в этот момент, они были только вдвоём.
Бонусная глава. Сын
Утро началось с того, что меня вырвало.
Я стояла на коленях перед тазиком, который Молли предусмотрительно поставила у кровати, и
чувствовала, как мир качается. Вчерашний ужин — рыба в сливочном соусе теперь казался мне
врагом номер один, хотя я съела его с удовольствием и даже попросила добавки.
— Ваша светлость, — Молли стояла рядом, прижимая к груди полотенце, и её глаза были полны
тревоги, — может быть, позвать доктора?
— Нет, — ответила я, вытирая губы. — Не нужно.
— Но вас тошнит уже третье утро подряд. И вы не едите.
— Я ем, — возразила я, хотя мы обе знали, что это неправда.
Я знала, что со мной. Знала с той самой минуты, как меня вырвало в первый раз, и я поняла,
что чувствую тошноту не от еды, а от запаха, от утра, от самой жизни, которая зарождалась
внутри меня. Это было похоже на то, что я чувствовала, когда ждала Викторию. Те же симптомы,
та же лёгкая усталость, те же странные пристрастия к еде, которой я раньше не выносила.
Я была беременна. Снова.
Второй раз. И хотя я уже знала, что меня ждёт, страх всё равно был. Не такой, как в первый
раз, когда я не знала, справлюсь ли, выживу ли. Теперь я знала, что справлюсь. Но страх
оставался. Страх за ребёнка, за то, что всё будет хорошо, за то, что Грейсон снова будет
носить меня на руках и кричать на слуг, если кто-то подойдёт ко мне слишком близко.
Я улыбнулась этой мысли. Он был невыносим, когда я ждала Викторию. Теперь, когда я скажу
ему, он станет ещё хуже.
******
Грейсон вернулся с прогулки через час. Я слышала его шаги в коридоре, быстрые, уверенные, и
как он спросил у Харриса, где я.
— В спальне, ваша светлость, — ответил дворецкий. — Её светлость нездоровится.
— Что? — Грейсон ускорил шаг, и через секунду дверь спальни распахнулась.
Он ворвался внутрь, и я увидела его лицо. Испуганное, бледное, с широко раскрытыми глазами.
— Что случилось? — спросил он, подходя к кровати. — Тебе плохо? Я пошлю за доктором.
— Не нужно, — сказала я, и мой голос был тихим, но спокойным. — Садись.
Он сел на край кровати и взял мою руку. Его пальцы дрожали.
— Что происходит? — спросил он, и в его голосе была тревога, которую я так любила.