Я открыла глаза и увидела его лицо. Бледное, но спокойное, с лёгкой улыбкой на губах.
— Ты не спишь? — спросила я.
— Сплю, — ответил он. — Но мне снится, что ты рядом.
Я улыбнулась, придвинулась ближе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я.
— Лучше, чем когда-либо.
— Не ври.
— Не вру. — Грейсон взял мою руку и прижал к своей груди. — Чувствуешь? Сердце бьётся.
Ровно. Это твоя заслуга.
— И твоя тоже, — сказала я. — Ты не умер.
— Я обещал.
Я поцеловала его. Долго, медленно, не торопясь.
Потом встала, накинула халат и подошла к окну.
За окном падал снег. Первый снег в этом году. Белый, чистый, укрывающий грязь и уродство
этого дома. Сад был белым, деревья белыми, и в этом было что-то успокаивающее.
— Что ты видишь? — поинтересовался Грейсон.
— Снег, — ответила я. — и новый день.
— И что ты думаешь?
— Думаю, что мы справимся, — сказала я, оборачиваясь к нему. — и пусть мы не знаем, что нас
ждёт дальше!
Грейсон улыбнулся.
— Иди сюда, — позвал он.
Я подошла и легла рядом. Он обнял меня, и мы смотрели на снег за окном. Вместе, в тишине, в
мире.
Глава 19
Грейсон проснулся затемно. Не от боли, не от шороха, а от ощущения, что рядом кто-то есть.
Он открыл глаза и увидел её.
Аурелия лежала на боку, повернувшись к нему лицом, и спала. Её волосы разметались по
подушке золотистым веером, ресницы дрожали во сне, губы были чуть приоткрыты. Она выглядела
умиротворённой, почти беззащитной, такой, какой он никогда её не видел. Первый бледный свет
утра пробивался сквозь щели в шторах, и в этом свете её кожа казалась фарфоровой, а тени под
глазами почти незаметными.
Грейсон не шевелился, боясь разбудить. Он просто смотрел. Смотрел на изгиб её шеи, на
родинку у ключицы, на то, как грудь поднимается и опускается под тонкой тканью сорочки.
Внутри разливалось тепло, не то, которое бывает от бренди, а другое, глубокое, почти
болезненное в своей полноте.
Он был счастлив. Впервые за много лет он мог сказать это слово без горечи.
Грейсон протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица. Она не проснулась, только
чуть нахмурилась во сне, а потом улыбнулась, и он замер, поражённый этой улыбкой. Ей снился
он. Он был в её сне.
Желание нахлынуло внезапно, волной, которая поднялась из самого нутра. Он почувствовал, как
кровь приливает к паху, как напрягается тело, как дыхание становится глубже. Вчера Аурелия
вела медленно, нежно, осторожно, словно боялась причинить ему боль. Сегодня он хотел вести
сам. Он хотел показать ей страсть которую он прятал под маской холодного герцога, ту, о
которой в Лондоне ходили слухи. Он был порочным до встречи с ней. Теперь эта порочность,