неопытной, и он вёл. Всё было быстро, неловко, и я думала, что так и должно быть.

Теперь я понимала — нет. Не так.

Я расслабилась, и боль ушла, сменившись полнотой, которую трудно описать словами.

— Ты в порядке? — спросил Грейсон, и в его голосе было беспокойство.

— Да, — ответила я, открывая глаза. — Всё хорошо.

— Ты дрожишь.

— Это не от холода, — я улыбнулась и начала двигаться.

Медленно, плавно, как волны, набегающие на берег.

Грейсон закрыл глаза, и я видела, как его лицо искажается удовольствием,то самое выражение,

которое я ждала так долго.

— Не останавливайся, — попросил он.

— Я и не собиралась!

Я двигалась, задавая ритм, чувствуя, как дыхание Грейсона становится глубже, как его руки

скользят по моей спине, по груди, по животу.

Он искал мои губы, находил, целовал, и в этих поцелуях было всё, и страсть, и нежность, и

благодарность, и обещание.

В моей памяти снова всплыл Костя. Его руки, его губы, его тело… Всё это было частью моей

прошлой жизни, той, которая теперь казалась сном. Я сравнивала, невольно, не желая этого. С

Костей всё было по-другому. Он брал, не спрашивая. Он спешил, не чувствуя. С ним я была

ведомой, почти послушной.

С Грейсоном я была собой. Я вела. Я выбирала. Я чувствовала каждое его движение, каждый

вздох, каждое биение его сердца под своими ладонями.

Это было не просто физическое наслаждение. Это было единение, такое, о котором я не знала

раньше.

Я ускорилась, и он застонал громче. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя следы, которые

завтра превратятся в синяки, но мне было всё равно.

Я чувствовала, как его тело дрожит подо мной, как он старается не двигаться, чтобы не

повредить рану, как его дыхание становится прерывистым.

— О Боже,Боже, Аурелия…

— Я здесь любимый, — шепнула я, чувствуя приближение собственного удовольствия.

Грейсон кончил с тихим, надрывным стоном, и я почувствовала, как его тело содрогается. Я

замерла, давая ему закончить, и сама кончила следом, волной, которая накрыла меня с головой

и унесла куда-то далеко, где не было ни боли, ни страха, ни прошлого.

Потом я легла рядом, положив голову ему на плечо.

Моё тело ломило, и я чувствовала приятную усталость, которая бывает после долгой прогулки

или тяжёлой работы.

— Ты в порядке? — спросил он, гладя мои волосы.

— В полном.

— Я не сделал тебе больно?

— Нет, — ответила я. — Ты сделал мне очень хорошо.

Он улыбнулся, поцеловал меня в макушку.

— Теперь будем спать? — спросил он.

— Спать, — согласилась я.

Я закрыла глаза и уснула, чувствуя тепло его тела рядом.

*****

Утром я проснулась от того, что Грейсон гладил мои волосы.