— А если не пущу? — спросил он, и в его голосе появилась та самая наглая, дерзкая нотка,
которая, наверное, делала его невыносимым в спорах. — Что вы сделаете?
— Ударю вас, — ответила я.
Он усмехнулся.
— Ударите? Герцогиня Уэстклифф? Жена одного из самых влиятельных людей Англии бьет своего
мужа?
— Именно, — сказала я. — Жена. А мужья не должны пугать своих жён по ночам.
Он сделал ещё полшага, и теперь я чувствовала его дыхание на своей щеке. Тёплое, с запахом
бренди.
— А если я не пугаю? — прошептал он. — Если я просто хочу понять, кто вы?
— Тогда отойдите и поговорим завтра, когда вы будете трезвы, — сказала я, хотя голос мой
дрогнул.
Грейсон посмотрел на меня долгим взглядом. Потом отступил на шаг. Потом ещё на шаг.
— Завтра, — повторил он. — Хорошо. Завтра.
Он развернулся, открыл дверь и вышел, не попрощавшись.
Я стояла посреди комнаты, дрожа всем телом. Сердце колотилось так, что, казалось, выскочит
из груди. Я подошла к двери и заперла её на засов который, к счастью, оказался на месте.
Потом вернулась в кресло-качалку, села и уставилась на огонь в камине.
«Что это было?»-спросила я себя. И не нашла ответа.
Он был пьян. Он был зол. Он был обижен. Но он пришёл. Он пришёл ко мне, а не к своим ярким
женщинам, не к брюнетке с бутылкой, не к блондинке на коленях.
Он пришёл ко мне.
Я закрыла глаза и попыталась успокоить дыхание. Завтра будет новый день. Завтра я начну
расследование. Завтра я найду этого Фэрбенкса и вытрясу из него правду.
А сегодня… Сегодня я просто выжила.
И это было моей маленькой победой.
Глава 3
Грейсон не спал всю ночь.
Он лежал на широкой кровати в своей спальне на втором этаже Блэквуд-Холла, смотрел в
потолок и слушал, как ветер бьется в ставни. Дождь кончился ещё до полуночи, но ветер не
утихал. Он гулял по парку, срывал с деревьев последние листья, завывал в трубах, заставлял
скрипеть половицы в коридоре.
В доме было тихо. Гости разошлись около двух часов ночи. Кто в свои комнаты, кто просто
уснул там, где сидел. Лорд Мортон, самый шумный из компании, так и заснул в гостиной, в
кресле у камина, с пустой бутылкой в руке. Женщины ушли раньше. Брюнетка, кажется и вовсе
уехала, обидевшись на то, что Грейсон не обратил на неё внимания после приезда жены.
Жены.
Грейсон закрыл глаза, но перед внутренним взором снова возникло её лицо. Не то бледное,
испуганное лицо, которое он запомнил в оранжерее в ночь перед свадьбой. Нет — другое. Живое.
Глаза Аурелии горели, щёки раскраснелись, губы сжаты в тонкую линию. Она стояла перед ним,
мокрая от дождя, с подолом, выпачканным в грязи, и смотрела на него так, будто он был не