её ручки, на то, как она дышит. Грейсон сидел рядом, и мы молчали, но тишина была не
тяжёлой, а лёгкой, как снег за окном.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Да, — ответила я просто.
— Ты не жалеешь, что осталась?
— Нет, — сказала я. — Я никогда не жалела.
Он взял мою свободную руку и сжал её.
— Я тоже.
Я посмотрела на него, на его усталое, но счастливое лицо, на глаза, в которых отражался
свет свечей, и поняла, что это главная победа. Не над мачехой, не над братом, не над ложью и
страхом. Победа над одиночеством. Победа над тем, что мы оба боялись признать: что мы нужны
друг другу.
— Я люблю тебя, — произнесла я сквозь слёзы.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб.
— Я тоже люблю тебя.
И мы смотрели на огонь в камине, на снег, который снова начинал падать за окном, на нашу
дочь, которая спала у меня на руках.
Это было начало. Нашей жизни. Нашей семьи. Нашего будущего.
Эпилог
Четыре года спустя.
Грейсон спешился у крыльца Блэквуд-Холла и передал поводья груму. День выдался долгий. Он
ездил в соседнее поместье по делам, решал вопросы с арендаторами, обсуждал урожай и новые
посевы. Но когда он поднимал глаза к окнам дома и видел, как в одном из них мелькает светлая
головка, усталость отступала, словно её и не было.
Стоял поздний апрель, и сад утопал в зелени и цветах. Яблони, посаженные ещё его дедом,
цвели бело-розовыми облаками, и от них исходил сладкий, почти одурманивающий аромат. Грейсон
шёл по дорожке, усыпанной лепестками, и улыбался, не скрывая этой улыбки. Здесь, в своем
поместье, он мог позволить себе быть самим собой. Не герцогом, не пэром Англии, не членом
парламента. Просто мужем и отцом.
— Папа! — раздался звонкий крик, и из-за поворота вылетела Виктория.
Ей было четыре года, но держалась она с достоинством маленькой королевы. Светлые волосы,
собранные в два хвостика, развевались на бегу, а на лице сияла та самая улыбка, которая
заставляла Грейсона забывать обо всём на свете.
— Моя принцесса! — он подхватил её на руки и закружил. Она залилась смехом, обхватив его за
шею.
— Папа, ты так долго! Я уже думала, ты приедешь только завтра!
— Я не мог ждать так долго, — ответил он, усаживая её на плечо. — Мне нужно было увидеть
мою маленькую леди.
— А мама сказала, что я уже большая, — важно сообщила Виктория. — Она сказала, что леди не
называют маленькими.
— Мама иногда ошибается, — заметил Грейсон, подмигивая.
— Я всё слышала, — раздался голос из-за яблони.
Аурелия вышла из-за ствола, держа в руках корзинку с зеленью. Она была в простом платье
цвета лаванды, волосы небрежно заколоты, и в них запутался белый лепесток яблони. Грейсон