воротник, то манжеты.
Грейсон хотел быть безупречным.
Он хотел, чтобы Аурелия смотрела на него и не могла отвести взгляд.
Он хотел, чтобы она думала о нём так же, как он думает о ней. С желанием, с болью, с
отчаянием.
Закончив, Грейсон ещё раз оглядел себя в зеркале и остался доволен. Он был красив,он знал
это. У него были правильные черты лица, выразительные серо-зелёные глаза, сильное тело.
Женщины падали к его ногам, не дожидаясь приглашения. Он не привык добиваться. Он привык,
чтобы добивались его.
Но сейчас Грейсон был готов добиваться. Потому что Аурелия стоила того.
Он вышел из спальни и направился вниз. Часы в холле показывали половину седьмого. Ужин был
назначен на семь.
У него было полчаса, чтобы подготовиться. Он прошёл в малую столовую, проверил, как накрыт
стол — белая скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы, свечи в канделябрах. Всё было
идеально.
— Зажгите свечи за десять минут до прихода ее светлости, — сказал он лакею. — И чтобы в
камине был огонь.
— Слушаюсь, ваша светлость.
Грейсон подошёл к окну и посмотрел в сад. Смеркалось. Небо на западе окрасилось в багряный
цвет, обещая холодную ночь.
Он подумал о том, что скажет Аурелии. О том, как начнёт разговор. О том, как будет смотреть
на неё через стол, как будет наливать вино, как будет касаться её руки, когда передаст
солонку.
Он будет вежлив. Он будет терпелив. Он будет ждать.
Но он не отступит.
Он не отступит, потому что эта женщина — его жена. Потому что она носит его имя. Потому что
она обещала родить ему наследника.
И потому что он — Грейсон Хоторн, пятый герцог Уэстклифф — никогда не проигрывает.
Он отошёл от окна, поправил шейный платок в последний раз и вышел в холл, чтобы встретить
её.
Сердце колотилось где-то в горле, но лицо было спокойным, как у человека, который знает,
чего хочет.
Грейсон знал, чего хочет.
Он хотел Аурелию.
И он собирался это получить!
Глава 6
Я поднялась к себе на второй этаж быстрым шагом, но, оказавшись за дверью своей спальни,
остановилась и прислонилась спиной к дубовой створке.
Сердце колотилось где-то в горле, и я никак не могла унять дрожь в руках. В гроте я
держалась. Держалась из последних сил, но теперь, когда дверь закрыла меня от глаз Грейсона,
от его обнажённого тела, от его низкого голоса, которым он говорил «вы покраснели», меня
затрясло.
Я закрыла глаза и увидела его снова. Вода, стекающая по широким плечам. Мышцы, двигающиеся
под кожей, когда он плыл ко мне. Шрам на груди. Белый, чуть выпуклый, такой близкий, что я
могла бы дотронуться до него, если бы протянула руку.
— Чёрт, — прошептала я, растирая ладонями лицо. — Чёрт, чёрт, чёрт.