листья, и они кружились в медленном, унылом танце. Где-то вдалеке прокричал ворон.

«Ты не должен её желать», — сказал он себе. «Она предала тебя. Она целовалась с другим. Она

опозорила тебя перед всем светом. Ты не должен хотеть её. Ты не должен думать о ней. Ты не

должен…»

Но он думал. И хотел. И не мог ничего с собой поделать!

Он подумал о том, что сказала ему вчера Аурелия: «Вы не спросили себя, почему я

согласилась? Вы не подумали, что меня могли шантажировать?»

Шантаж. Это слово не выходило у него из головы. Если это правда, если Фэрбенкс

действительно что-то имел на неё,тогда его гнев был направлен не на того человека. Тогда он

должен был искать не виноватую жену, а того, кто заставил её сделать то, что она сделала.

Но кто? Кому было выгодно разрушить их брак?

Его мать? Нет. Она была довольна выбором сына. Аурелия была тихой, скромной, послушной —

идеальная жена для герцога, по мнению вдовствующей герцогини.

Его друзья? Тоже нет. Они поздравляли его с женитьбой, желали счастья, шутили о

наследниках.

Его брат Эдмунд?

Грейсон замер. Эдмунд. Младший брат, который никогда не скрывал, что завидует положению

Грейсона. Который вечно жаловался на то, что ему, второму сыну, достаются крохи с барского

стола. Который не раз говорил, что если бы не Грейсон, он был бы герцогом.

Эдмунд был в Лондоне в ту ночь. Или нет? Грейсон не помнил. Он не спрашивал брата, где тот

был. Он вообще не думал об Эдмунде у него были другие заботы.

Но теперь он подумал.

— Харрис! — крикнул Грейсон.

Дворецкий появился в дверях мгновенно.

— Да, ваша светлость?

— Где сейчас лорд Эдмунд?

— Лорд Эдмунд в Лондоне, ваша светлость. Он приезжал на свадьбу, но уехал на следующий

день.

— Он знал о том, что случилось в ночь перед свадьбой?

Харрис помедлил.

— Не могу знать, ваша светлость. Лорд Эдмунд не обсуждал со мной этого.

— Хорошо,можете идти.

Харрис вышел. Грейсон остался у окна, сжимая кулаки.

Эдмунд. Он всегда был завистливым, лживым, готовым на подлость. Но смог бы он зайти так

далеко? Смог бы он нанять художника, чтобы тот соблазнил его невесту? Смог бы он разрушить

брак собственного брата ради наследства?

«Да, — сказал внутренний голос. — Смог бы. Ты сам знаешь, на что способен Эдмунд».

Грейсон вспомнил, как пять лет назад Эдмунд проиграл в карты крупную сумму и потребовал,

чтобы Грейсон заплатил его долги. Как он угрожал, что расскажет отцу о… О чём-то, чего не

было. Как он врал, изворачивался, унижался.

Тогда Грейсон заплатил. Не потому, что боялся угроз, а потому, что не хотел скандала. Но

после этого он стал держать брата на расстоянии.