ребёнка — и не полюбить меня».
Он был уверен в себе. Слишком уверен.
Но он не знал, кто я на самом деле. Он не знал, что я из другого века, из другой жизни. Он
не знал, что я уже пережила предательство, уже научилась не доверять мужчинам, уже построила
вокруг себя стену, которую невозможно разрушить.
Или всё-таки можно?
Я тряхнула головой, отгоняя эту мысль.
Нет. Я не влюблюсь в него. Я буду выполнять свою часть сделки. Рожу наследника, получу
свободу и уеду. А он останется здесь, в своём Блэквуд-Холле, со своими книгами, своими
гостями и своей ненавистью.
Я выпрямилась и пошла по коридору, стараясь, чтобы шаги были твёрдыми.
Сзади, из грота, донеслись приглушённые звуки. Грейсон одевался. Я не оборачивалась.
Впереди были месяцы жизни под одной крышей с человеком, который одновременно притягивал и
отталкивал меня. Месяцы перепалок, споров, искушений. Месяцы, которые должны были
закончиться либо моей победой, либо моим падением.
Я не знала, чем это кончится.Но я знала одно: я не сдамся!
Глава 5
Грейсон стоял у скамьи, на которой лежала его одежда, и смотрел на дверь, за которой только
что исчезла Аурелия.
Она ушла. Хлопнула дверью. Не сильно, но достаточно, чтобы эхо разнеслось по гроту. Теперь
в помещении было тихо, только вода плескалась о бортики бассейна да капало где-то с потолка.
Он не двигался. Стоял голый, мокрый, сжимая в руке полотенце, которое так и не поднёс к
телу. Вода стекала по груди, по животу, по ногам, собиралась в лужицу на каменном полу.
Грейсон не чувствовал холода. Он вообще ничего не чувствовал, кроме пульсирующего, почти
болезненного желания, которое скрутило внутренности в тугой узел.
— Проклятье, — прошептал он одними губами.
Грейсон хотел Аурелию. Он хотел эту женщину — свою жену, которую он бросил, которую
ненавидел, которой не верил. Он желал её так неистово, что дыхание сбивалось и рвалось из
груди, руки дрожали от жгучего нетерпения, а внизу разгоралось тугое, почти мучительное
напряжение, не оставлявшее ни тени сомнения в силе его желания.
Грейсон хотел её, когда она стояла на пороге и смотрела на него — не на его лицо, а на его
тело, и не могла скрыть этого взгляда, как ни старалась. Он хотел её, когда она говорила о
разводе, о свободе, о том, что не будет жить с мужчиной, который её ненавидит. Грейсон хотел
её, когда она согласилась на его условие — родить наследника, и в её глазах вспыхнул тот
самый огонь, который он увидел вчера вечером.
Грейсон провёл рукой по лицу, стирая капли воды, и тяжело выдохнул.
Он был зол. Зол на себя, на Аврелию, на всё это проклятое положение, в котором он оказался.