заниматься своими делами, искать правду. Я не буду к вам прикасаться. Я не буду входить в

вашу комнату. Я не буду вмешиваться.

— И? — спросила я, чувствуя, что это не всё.

— И я ставлю одно условие, — сказал он. — Если вы согласитесь на него — я подпишу любые

бумаги, какие вы захотите. Через год, через два, через пять. Когда вы докажете свою

невиновность или когда поймёте, что доказать её невозможно.

— Какое условие? — нервно спросила я.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Вы родите мне наследника, — просто сказал он.

Я замерла.

— Что?

— Вы слышали, — сказал он. — Мне нужен наследник. Сын, который продолжит род. Я не хочу

снова жениться. Не хочу проходить через всё это — сватовство, помолвку, свадьбу. Не хочу

рисковать, что следующая жена окажется такой же…-Он запнулся, подбирая слово. — Что

следующая жена разобьёт мне сердце.

— Вы предлагаете мне стать лишь матерью вашего наследника? — спросила я, чувствуя, как гнев

поднимается в груди.

— Я прошу вас выполнить свой долг, — сказал он. — Вы моя жена. У нас есть брачный контракт.

По закону вы обязаны дать мне наследника.

— По закону я обязана делить с вами постель, — возразила я. — Но не обязана рожать детей.

— Вы обязаны, — сказал он. — Брачный контракт, который подписал ваш отец, чётко

оговаривает: в случае отсутствия наследника мужского пола в течение трёх лет, герцог имеет

право требовать развода.

— Вы этого хотите? — спросила я. — Развода?

— Нет, — сказал Грейсон. — Я хочу наследника. А потом делайте что хотите. Можете уехать в

Лондон, можете жить в Хоторн-хаусе, можете путешествовать по Европе. Я не буду вас

удерживать.

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь здесь, в Блэквуд-Холле, и мы будем жить под одной крышей как кошка с

собакой, — заявил он. — Я не дам вам развода. Вы не сможете уехать без моего разрешения. И

мы будем мучить друг друга до конца наших дней.

Грейсон говорил спокойно, ровно, но я видела, что он не шутит. Он был готов на это. Он был

готов на годы войны, на ежедневные перепалки, на ненависть, которая будет разъедать нас

обоих.

— Вы чудовище! — возмущено воскликнула я.

— Я герцог, — спокойно ответил Грейсон. — Мы все чудовища, когда речь идёт о продолжении

рода.

Я смотрела на него и думала. О том, что он прав. Я не смогу вести расследование, если буду

прятаться в Хоторн-хаусе. О том, что мне нужна свобода, а свободу он даст мне только в обмен

на наследника. О том, что я не хочу рожать ребёнка от мужчины, который меня не любит и

которому я не доверяю.

Но я также думала о том, что у меня нет выбора.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.