Грейсон прищурился.

— Так быстро? — спросил он. — Я ожидал большего сопротивления.

— Разве сопротивление имеет смысл? — спросила я. — Вы поставили условия. Я их приняла. Но я

добавлю к ним свои.

— Какие? — с интересом спросил он, внимательно глядя на меня своими серо-зелёными глазами.

— Первое: ребёнок будет зачат только тогда, когда я сама этого захочу. Вы не будете

принуждать меня. Вы не будете входить в мою комнату без моего приглашения. Вы не будете

прикасаться ко мне без моего согласия.

— Согласен, — быстро сказал он.

— Второе: вы поможете мне в расследовании. Вы дадите мне людей, лошадей, деньги. Вы

напишете письма в Лондон, чтобы найти Фэрбенкса. Вы будете моим союзником, а не врагом.

Он помолчал.

— Согласен, — сказал он наконец.

— Третье: когда я рожу наследника — вы подпишете бумаги о раздельном проживании. Я уеду. Вы

останетесь. Мы не будем видеться, если только этого не потребуют обстоятельства.

Грейсон смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я не отводила глаз.

— Согласен, — вновь произнёс он.

— Тогда мы договорились, — продолжила я.

— Договорились, — повторил Грейсон.

Он протянул руку. Такую мокрую и горячую. Я пожала её, чувствуя, как его пальцы смыкаются

вокруг моей ладони. Кожа была шершавой, с мозолями — руки человека, который держит не только

перо, но и шпагу, и поводья.

— Вы проиграете, — вдруг сказал он тихо.

— В чём? — спросила я.

— Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель, родить мне

ребёнка — и не полюбить меня, — сказал он. — Вы ошибаетесь.

— Это вы ошибаетесь, ваша светлость, — ответила я, высвобождая руку. — Я не из тех женщин,

которые влюбляются в своих мучителей.

— Посмотрим, — сказал с высокомерной усмешкой заявил этот наглец.

Грейсон развернулся и пошёл к скамье, где лежала его одежда. Я отвернулась, чтобы не видеть

его обнажённого тела, но краем глаза всё равно заметила, как играют мышцы на его спине, как

вода стекает по ягодицам и ногам.

— Вы можете идти, — сказал он, не оборачиваясь. — Или остаться и полюбоваться. Я не против.

— Вы наглец! — возмущено воскликнула я, выходя за дверь.

— Я герцог, — услышала я его смех.

Я вышла в коридор и прислонилась спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось так,

что, казалось, выскочит из груди. Щёки горели. Руки дрожали.

Я только что согласилась родить ребёнка мужчине, который меня ненавидит. Мужчине, который

бросил меня в день свадьбы. Мужчине, который стоял передо мной голым и предлагал сделку.

«Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель, родить мне