Я поклялась себе тогда: если мне когда-нибудь снова предъявят ложное обвинение, я не буду

молчать. Я не буду плакать в углу. Я буду драться. Я докажу свою невиновность, даже если для

этого придётся перевернуть весь мир.

И вот мир перевернулся. Буквально.

Я попала в прошлое, в тело женщины, которую обвинили в измене. Обвинили несправедливо, я

чувствовала это каждой клеточкой своего нового тела. Та Аурелия, чьё тело я теперь носила,

была невиновна. Её оклеветали. Её предали. Её бросили.

Как и меня.

И теперь у меня был шанс исправить то, что не удалось исправить в прошлой жизни. Доказать,

что я, что она не виновата. Заставить Грейсона выслушать правду. И, может быть, обрести

покой.

Но для этого нужно было играть по правилам этого мира. Или, точнее, заставить этот мир

играть по моим правилам.

Я вспомнила разговор в гроте. Как Грейсон стоял передо мной. Голый, мокрый, прекрасный… И

говорил о наследнике. Как он смотрел на меня. С вызовом, с желанием, с ненавистью. Как он

сказал: «Вы думаете, что сможете жить со мной под одной крышей, делить со мной постель,

родить мне ребёнка и не полюбить меня».

Он был уверен в своей победе. Он думал, что я сломаюсь, что я поддамся, что я упаду в его

объятия, как только он щёлкнет пальцами.

Он ошибался.

Я не собиралась сдаваться. Но я собиралась дать ему бой. На его поле. По его правилам.

Если он хочет соблазнения. Что ж, он его получит. Но не так, как он ожидает. Я буду

дразнить его. Я буду заставлять его смотреть на меня, и знать, что он не может до меня

дотронуться. Я буду рядом с ним каждый день. Красивая, недоступная, манящая. Я заставлю его

хотеть меня так сильно, что он потеряет голову.

А потом, когда он будет готов упасть к моим ногам, я скажу: «Нет. Сначала докажи, что я не

виновата. Найди правду. Тогда, может быть…»

Это была опасная игра. Я могла проиграть. Я могла влюбиться сама.

Но выбора у меня не было.

Я встала с кресла и подошла к трюмо. Из зеркала на меня смотрела Аурелия. Бледная, с

тёмными кругами под глазами, с поджатыми губами. Я не могла появиться перед Грейсоном в

таком виде. Мне нужно было оружие. А моим оружием сейчас была внешность.

Я позвонила в колокольчик.

Через минуту в дверь постучали, и вошла Молли. Её рыжие волосы выбивались из-под чепца, а

лицо раскраснелось, видимо, она бежала по коридору.

— Вы звали, ваша светлость?

— Да, Молли, — сказала я.Помогите мне приготовиться к ужину. У меня будет особенный вечер.

Молли просияла. Она явно обрадовалась, что я наконец начала проявлять интерес к своей

внешности.

— Какое платье вы хотите надеть, ваша светлость? — спросила она, подходя к гардеробу.