— Ты самый милый герцог в Англии.

Он рассмеялся. Громко, свободно, как не смеялся много лет.

— Ты убьёшь меня.

— Не убью. Ты мне нужен живым!

*****

Весна пришла внезапно. Снег растаял, и земля, чёрная и влажная, задышала. В саду зацвели

первые подснежники, а за ними крокусы и нарциссы. Я ходила на прогулки каждый день, и

Грейсон, несмотря на все свои возражения, сопровождал меня.

К лету мой живот округлился, и я чувствовала, как внутри шевелится новая жизнь. Грейсон

часто гладил мой живот, прижимался к нему ухом и уверял, что слышит её.

— Ещё рано, — смеялась я. — Она ещё не говорит.

— Она говорит, — настаивал он. — Я слышу.

Я не могла спорить с ним…

****

Роды начались в конце сентября, когда сад стоял в золоте и багрянце, а яблони гнулись под

тяжестью плодов. Я лежала в постели, сжимая руку Грейсона, и чувствовала, как боль приходит

волнами.

— Ты не должен здесь быть, — простонала я сквозь зубы.

— Я должен. И я не уйду.

— Это не для мужчин.

— Я твой муж. Я буду здесь.

Доктор сидел у моей постели и командовал, а я сжимала руку Грейсона и думала о том, что это

самый важный момент в моей жизни.

— Сделайте глубокий вдох,ваша светлость, — сказал доктор. — И тужитесь.

Я сделала глубокий вдох и изо всех сил потянула. Боль была невыносимой, но я знала, что это

пройдёт.

— Ещё, — скомандовал доктор.

— Я не могу, — выдохнула я.

— Ты можешь, — шепнул Грейсон, вытирая пот с моего лица. — Ты самая сильная женщина,

которую я знаю. Ты справишься.

— Я люблю тебя, — так же прошептала я.

— Я знаю, — ответил он, крепче сжимая мою руку.

Я сделала ещё один вдох, и крик ребёнка разорвал тишину.

— У вас девочка,ваши светлости, — объявил доктор.

Грейсон взял малышку на руки и посмотрел на неё таким взглядом, что у меня перехватило

дыхание. В его глазах стояли слёзы.

— Она похожа на тебя, — выдохнул он.

— Она похожа на нас, — поправила я.

— Виктория, — произнёс он, глядя на крошечное личико. — Моя маленькая Виктория.

Он принёс её ко мне, и я взяла её на руки. Она была лёгкой, тёплой, живой. Моя дочь. Наша

дочь.

— Я люблю тебя, Виктория, — прошептала я. — Я люблю тебя больше жизни.

Грейсон поцеловал меня в лоб.

— Я тоже. И я люблю тебя.

Я смотрела на него, на нашу дочь, на его руки, которые держали её, на его глаза, полные

слёз, и думала о том, что мы сделали это. Мы выжили. Мы справились. Мы стали семьёй.

— Грейсон.

— Да?

— Спасибо тебе. За всё.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что ты ждал. За то, что ты поверил.

— Я всегда буду ждать. И я всегда буду верить.

******

В комнате было тихо. Виктория спала у меня на руках, и я смотрела на её крошечное лицо, на