сердце.

— А ты — очень нетерпелив, — с укором ответила я.

— Я ждал почти месяц. Это вечность.

Он поцеловал меня. Медленно, сладко, как будто пробовал на вкус.

Его губы двигались по моим с такой нежностью, что я забыла, где мы, и кто мы, и как мы

здесь оказались. Остались только он, только я, только этот миг.

Я положила руки ему на плечи, провела пальцами по его шее, по волосам. Он выдохнул, и я

почувствовала, как его дыхание сбивается.

— Помоги мне снять рубашку, — попросил он.

Я справилась быстро. Расстегнула пуговицы, стянула ткань с его плеч. Грейсон остался с

повязкой на груди, но я уже привыкла к ней, и она не мешала.

Я провела ладонями по его торсу, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы, тёплую кожу, ровный

стук сердца.

— Тебе не больно? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Совсем не больно.

Я поверила ему.

Он поднялся с кресла, и мы переместились к кровати.

Он лёг на спину, я рядом. Свечи догорали, но света камина было достаточно. Мягкого,

золотистого, ласкового.

Я повернулась к нему, положила руку ему на грудь, на здоровую сторону, подальше от раны и

начала целовать.

Его губы, подбородок, шею. Ключицы, плечи, то место, где сердце билось гулко и сильно.

Он вздыхал, закрывал глаза, и его пальцы перебирали мои волосы.

— Что ты делаешь? — прошептал он.

— Любуюсь тобой, — ответила я. — Целую тебя. Я делаю всё, что хочу, потому что могу.

Я опустилась ниже, целуя его грудь вокруг повязки, его живот, дорожку тёмных волос, которая

вела вниз.

Он застонал, сжал простыни, и я почувствовала, как его тело напряглось под моими губами.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он.

— Я хочу, чтобы ты это запомнил, — ответила я. — Каждый миг.

Вернувшись к его губам, я помогла ему избавиться от остатков одежды, потом сняла с себя

сорочку.

Наши тела встретились. Его, горячее, сильное, почти зажившее, и моё, напряжённое, ждущее.

Он посмотрел на меня, и в его глазах был такой голод, что у меня перехватило дыхание.

Он провёл рукой по моему животу, по боку, по бедру, медленно, почти благоговейно.

— Я хочу тебя, — сказал он.Прямо мейчас.

— Тогда не мешай, — ответила я.

Я села на него сверху, чувствуя, как его тело напрягается подо мной.

Он был твёрдым, горячим, и я медленно опустилась, давая нам обоим привыкнуть.

Я почувствовала напряжение, лёгкую боль, не острую, скорее ноющую.

Это тело, в котором я жила, не знало мужчины.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

В моей голове промелькнуло воспоминание. Другое тело, другая постель, другой мужчина.

Костя. Наша первая ночь в Москве, в его квартире, с видом на ночной город. Тогда я была