сдавленно, как будто боялась, что кто-то услышит.

— Ты можешь кричать, — сказал он, отрываясь от её груди. — нас никто не услышит.

— Я никогда не кричу, — с вызовом заявила Аурелия, хотя её голос дрожал.

— Сегодня будешь.

Он спустился ниже, целуя её живот, её бёдра. Она дрожала под его губами, и он чувствовал,

как её пальцы сжимают простыни. Он раздвинул её ноги и поцеловал там, где она была влажной и

горячей. Она застонала громче, и этот стон был музыкой для его ушей.

— Грейсон…-прошептала она, и в её голосе было что-то, чего он не слышал раньше и это была

полная капитуляция.

— Молчи, — произнёс он, не отрываясь. — Просто чувствуй.

Он ласкал её языком, медленно, ритмично, и она извивалась под ним, хватала ртом воздух,

сжимала его волосы. Он чувствовал, как её тело напрягается, как дыхание становится

прерывистым, и знал, что она близка.

— Аурелия, посмотри на меня, любимая, — прошептал Грейсон, подняв голову.

Она открыла глаза. Мутные, влажные и полные желания. Грейсон навис над ней, и вошёл в неё

одним глубоким толчком, и она закричала, негромко, но отчаянно, потому что её тело снова

принимало его, и снова было узко, туго, как в первый раз. Он замер, давая ей привыкнуть.

— Грейсон , прошу тебя, не останавливайся, — попросила она, тяжело дыша.

— Я и не собирал, — произнёс он, и начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя, как её

тело принимает его, как её мышцы сжимаются вокруг него. Она отвечала на каждое движение,

приподнимала бёдра, встречая его. И вдруг он понял то, что не заметил вчера в полумраке и

усталости: она была опытной, а тело было девственным. Но её движения, её ответы, её

уверенность говорили об обратном.

Грейсон замедлился, посмотрел на неё.

— Ты не была с другим мужчиной.

Это был не вопрос. Скорей контракция факта.

Аурелия замерла на мгновение, потом выдохнула.

— Нет, — начала она. — Это тело не знало никого, кроме тебя. Я не знала, каково это, быть с

мужчиной, пока не приехала к тебе.

— Тогда откуда ты знаешь, что делать? — спросил Грейсон. В его голосе не было обвинения,

только любопытство. Он не ревновал, он хотел понять.

Аурелия посмотрела ему в глаза. В её взгляде было что-то, чего он не мог понять. Грусть,

тайна, может быть, даже страх. Но она не отвела глаз.

— Ты помнишь, я говорила тебе, что не помню своей жизни до свадьбы? — начала она. — Это

правда. Но я помню другую жизнь. Не здесь, не в Англии, не в этом времени. Там я была не

Аурелией. Меня звали Настя. И я была замужем, ну, почти. У меня был жених.Мы должны были

пожениться. И в той жизни я знала, что такое быть с мужчиной.