Вы надели платье с вырезом до пупа. Вы облизываете губы каждые пять секунд. Вы делаете это

специально.

— Может быть, — сказала я, медленно улыбаясь. — А может быть, вы просто хотите видеть то,

что хотите видеть.

— Я хочу видеть правду, — произнёс он. — А правда в том, что вы меня дразните.

— А если и так? — спросила я, наклоняясь вперёд, чтобы свет свечей упал на мою грудь. — Что

вы сделаете?

Грейсон замер. Его глаза потемнели, и я увидела, как он сжал кулаки на столе.

— Вы играете с огнём, Аурелия, — тихо произнёс он.

— Я не боюсь огня, — ответила я.

Мы смотрели друг на друга через стол. Я с вызовом, Грейсон с желанием, которое он пытался

скрыть. В комнате было тихо, только свечи потрескивали да дрова в камине.

— Вы говорили, что ребёнок будет зачат только тогда, когда вы сами этого захотите, — сказал

он. — Вы меняете своё решение?

— Нет, — невинно отозвалась я. — Не меняю.

— Тогда зачем всё это? — Он обвёл рукой меня, моё платье, мои волосы. — Зачем вы так

оделись? Зачем вы дразните меня?

— Потому что я хочу, чтобы вы смотрели на меня, — сказала я. — Я хочу, чтобы вы хотели

меня. Я хочу, чтобы вы сходили с ума от желания, но не могли меня тронуть, пока я не скажу.

Грейсон встал.

Я не отодвинулась. Я смотрела на него снизу вверх, и моё сердце колотилось где-то в горле,

но я не показывала страха.

— Вы жестокая женщина,Аурелия, — сказал он, подходя ко мне.

— Я честная женщина, — ответила я. — Я дала вам слово, что рожу наследника. Я сдержу его.

Но на моих условиях. А моё условие — вы ждёте, пока я не буду готова.

Грейсон становился рядом со мной, положил руки на спинку моего стула и наклонился так, что

его лицо оказалось в дюйме от моего.

— А если я не захочу ждать? — спросил он.

— Тогда вы нарушите наше соглашение, — ответила я. — И я уеду. Навсегда.

Грейсон смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я не отводила глаз, хотя запах его

одеколона и тепла его тела кружил голову.

— Вы выиграли этот раунд, — сказал он наконец, выпрямляясь. — Но игра ещё не окончена.

— Я и не думала, что окончена, — ответила я.

Он отошёл к окну и встал спиной ко мне.

— Убирайте со стола, — сказал он лакею, который стоял в углу, замерев как статуя. — И

оставьте нас.

Лакей быстро собрал посуду и исчез. Мы остались вдвоём. Я за столом, он у окна.

— Вы не должны были этого делать, — сказал он, не оборачиваясь.

— Чего?

— Одеваться так. Вести себя так. Дразнить меня.

— Почему? — спросила я.

— Потому что я могу не сдержаться.

Я встала и подошла к нему. Я встала рядом, почти касаясь плечом его плеча, и посмотрела в

окно.

— А я надеюсь, что сдержитесь, — сказала я. — Потому что если нет, я уеду.