будет равномерно распределяться по всей оранжерее.

Он посмотрел на меня с таким выражением, что у меня перехватило дыхание.

— Ты гений, — резюмировал он.

— Я не гений, — ответила я. — Я просто это помню.

Он взял мою руку и поцеловал её.

— Тогда давай построим эту оранжерею, — сказал он. — Вместе.

********

Строительство заняло почти год. Грейсон выделил лучших рабочих, и я каждый день выходила на

стройку, проверяя, как прокладывают трубы и закладывают фундамент. Я стояла в грязи по

колено, и мои руки пахли известью и деревом, но мне это нравилось. Это было моё. Моё дело,

моя идея, мой вклад в нашу жизнь.

Грейсон иногда приезжал на площадку, смотрел, как я командую рабочими, и улыбался. Я видела

его улыбку, и внутри разливалось тепло. Не от солнца, а от того, что он принимает меня

такой, какая я есть. Со всеми моими странностями, с моими знаниями из другой жизни.

— Ты выглядишь как королева строительства, — сказал он однажды, подходя ко мне.

— Я выгляжу как женщина, которая испачкала платье, — ответила я.

— Это одно и то же, — сказал он.

******

Оранжерею закончили к весне. Когда я впервые вошла внутрь, я замерла от восторга.

Стеклянные стены были чистыми, и солнце, проходя сквозь них, заливало пространство

золотистым светом. Воздух был сухим и тёплым, потому что вода из горячих источников

циркулировала по трубам под полом, и там не было ни сквозняков, ни сырости. Я провела рукой

по стеклу и улыбнулась.

— Ну как? — спросил Грейсон, входя следом.

— Прекрасно, — сказала я. — Лучше, чем я представляла.

— Это потому, что ты сделала это сама, — сказал Грейсон.

— Мы сами, — поправила я.

Он подошёл ко мне и обнял.

— Ты это придумала, — сказал он. — Ты нарисовала, ты всё рассчитала. Я просто дал тебе

рабочих и деньги.

— Ты подарил мне доверие, — сказала я. — Это намного важнее.

Он поцеловал меня в висок, и я закрыла глаза.

******

Осенью оранжерея дала первый урожай. Мы ели собственные помидоры и огурцы, когда за окном

шёл дождь, и чувствовали себя богами, которые сотворили это.

Виктория и Уильям бегали по дорожкам между грядками, и их смех разносился под стеклянными

сводами. Я стояла у входа и смотрела на них, чувствуя, что всё, что я сделала, имеет смысл.

— Ты знаешь, — сказал Грейсон, подходя ко мне, — когда ты впервые приехала сюда, я думал,

что ты сошла с ума.

— Я и сошла, — ответила я.

— Теперь я рад, что ты сошла, — сказал он, и его голос стал мягче. — Иначе у нас не было бы

этого.

Он обвёл рукой оранжерею, стеклянные стены, которые переливались в лучах закатного солнца,

грядки с зеленью, цветущие кусты, которые я привезла из Лондона, и детей, которые бегали