подарок брату?

Эдмунд помедлил.

— Да. Хотел сделать сюрприз. Но планы изменились.

— Планы изменились, — повторила я. — Или вы передумали его дарить, когда поняли, что он не

понадобится?

— Я не понимаю, о чём вы, — голос Эдмунда стал тише, напряжённее.

— Вы заплатили Фэрбенксу пятьсот гиней. Этого достаточно, чтобы купить целую коллекцию

картин. Что вы купили на самом деле?

Эдмунд побледнел. Он перевел взгляд на Грейсона, потом снова на меня.

— Это мой долг. Я проиграл Фэрбенксу в карты. Он был на том вечере у леди Харрингтон. Я

хотел отыграться, но проиграл.

— В карты? — переспросил Грейсон. — Ты говорил, что познакомился с ним за два дня до

свадьбы. А вечер у леди Харрингтон был за неделю до того?

Эдмунд сжал губы.

— Я ошибся. Я очень плохо помню те дни.

— Ты помнишь их достаточно хорошо, чтобы врать.

Комнату накрыла тишина. Я смотрела на братьев. Эдмунд лгал. Это чувствовалось. Но

доказательств не было, только надпись на раме, которую можно объяснить десятком способов.

— Я устал, — сказал Эдмунд, вставая. — Пойду спать. Грейсон, завтра я уезжаю в Лондон. Буду

искать твоего художника, как ты просил.

Он вышел, не прощаясь.

Грейсон проводил его взглядом, потом повернулся ко мне.

— Вы зашли слишком далеко, — сказал он, но без упрёка.

— Я всего лишь спросила.

— Вы обвинили его.

— Я всего лишь спросила. А он испугался.

Грейсон подошёл к камину, бросил полено в огонь.

— Боюсь, правду добровольно он не скажет. Придётся искать другие пути.

— Какие?

— В Лондоне есть люди, которые умеют развязывать языки. Я наведу справки о делах Эдмунда.

Кто его кредиторы, где он берёт деньги, и кому должен.

— Думаете, он взял у кого-то в долг, чтобы заплатить Фэрбенксу?

— Возможно. А потом, когда я оплатил его долги, он рассчитался с ростовщиками. Это можно

проверить.

— Проверьте.

Он кивнул и замолчал.

Я встала, взяла книгу, направилась к двери.

— Аурелия, — окликнул он меня.

Я обернулась.

— Спасибо. За то, что не боитесь.

Я улыбнулась не оборачиваясь.

— Я боюсь, Грейсон. Очень. Но я не позволяю страху управлять мной.

Я поскорей вышла в коридор, оставив его одного с огнём и мыслями.

*****

В спальне меня ждала тишина.

Я достала из-под подушки записку, и перечитала её ещё раз. «Приходи в оранжерею в полночь.

Если не придёшь, я расскажу ему всё. Ты знаешь, о чём я».

Кто написал? Фэрбенкс по приказу Эдмунда? Или сам Эдмунд, прикидываясь художником?

Я поднесла бумагу к свече, вглядываясь в буквы. Неровные, некоторые с нажимом, другие,

тонкие, едва заметные. Может быть, почерк можно сравнить с какими-то документами Эдмунда? С

письмами, которые он писал брату?