— Новенький? — подсказала она.
— Ага, — кивнул я.
— Понятно, — вздохнула тетка, и я прямо-таки ощутил, что сейчас будет нечто вроде: «Гспади! Ходют тут всякие, двух слов связать не могут…». Но нет, тетка явно хотела выдать что-то подобное, но воздержалась.
Вместо этого повернулась всем своим «туловищем» назад и заорала:
— Вася! Тащи набор номер два.
— Чего тащить? — я только сейчас обратил внимание, что за теткой стояла куча кое-как сбитых полок и стеллажей, которые ломились от стоящих на них ящиков, коробок, пакетов…
Из-за стеллажей появился парнишка лет тринадцати, недоуменно уставившийся на тетку.
— Подушку, матрас, полотенце и остальное. Все ж вместе лежит! — приказала тетка, и таки не удержалась, добавила: — Вот ведь, олух, ничему не учится, ничего не знает! Пойдешь, завтра же, у меня на поля к Тамаре, или к отцу отправлю — будешь доски подавать! Всяко толку больше будет!
Но парень не стал выслушивать ее угрозы и уже унесся за названными вещами. И минуты не прошло, как на теткином столе лежало все перечисленное, аккуратно упакованное в пакеты.
— Так…— тетка, видимо для важности, напялила очки и принялась медленно и аккуратно конспектировать все, что полагалось мне со склада: — Подушка — одна штука, матрас — одна штука, полотенца — три шту…
М-да…а матрас ‒ то еще дерьмо, старый, как говно мамонта. После сна на таком спина будет будто деревянная, не разогнешься.
— А это чего там?
— Где? — тетка проследила мой взгляд. — Гамак это. Что, не видел никогда?
— А выдайте мне, пожалуйста? — попросил я.
— В честь чего?! — тетка тут же вновь стала похожа на бульдога, готового не то что лаять, а даже кусать.
— В честь великого праздника и дня Никифора Тудызванного! — ответил я.
— Чего? — растерялась тетка.
— За особые заслуги, а также за успехи в боевой и политической подготовке, — ответил я, — а еще как члену действующей партии.
— Какой еще партии? — с лица тетки прям картины можно было писать, и я не мог удержаться, продолжил ее троллить:
— Сказано же — действующей! — ответил я и, видя, что тетка все еще находится в прострации, добил: — Ну? Раз положено, нечего тут губами шлепать — вынь да положь!
Тетка, у которой мой словесный понос вызвал когнитивный диссонанс, как сомнамбула повернула все свои телеса к стеллажу, достала заказанный мной гамак и положила на стол.
Хах! Опыт общения с ей подобными еще в студенческие годы (то в библиотеке, то в столовке, то в общаге) не прошел даром, и приносит свои плоды.
— Вот и славно! — хмыкнул я, сгреб все полученные вещички и собрался уже на выход.