Денис молча прошел вглубь комнаты, остановился за спиной друга и скрестил руки на груди. Зеленоватый отсвет четырнадцатидюймового экрана выхватывал из полумрака бледное, осунувшееся лицо сисопа.
— Ты звонил, — ровно произнес Денис, оценивая обстановку. Отъехавшее в сторону кресло. Пролитая на столешницу и уже успевшая засохнуть бурая лужа от кофе. Снятая боковая крышка системного блока, обнажающая переплетение шлейфов и мерцание диодов на материнской плате.
— Он прошел, — голос Алексея звучал глухо, надтреснуто, лишенно привычных ироничных интонаций. Он не отрывал взгляда от экрана. — Прошел мимо всего. Мимо логики, мимо железа, мимо базовых законов адресации.
Денис нахмурился, пододвинул табуретку и сел рядом. Он ожидал увидеть очередную истерику по поводу обойденного бана или хитроумного батника, но состояние Алексея пугало своей ледяной, отрешенной обреченностью.
— Давай по порядку. Ты поставил блокировку в тоссере?
— Блокировка — это детский сад, — Алексей медленно покачал головой, и это движение далось ему с видимым трудом. — Я не стал полагаться на парсер. Программный бан можно обойти, если знать дыры в коде маршрутизатора. Я пошел дальше. В восемнадцать ноль-ноль я полностью изолировал систему. Выстроил карантинную зону.
Сисоп протянул дрожащую руку к клавиатуре. Тяжелые пластиковые клавиши механической доски издали сухой, резкий треск под его пальцами. Левая синяя панель сменила директорию. На экране выстроился ровный столбец файлов с расширением bat.
— Смотри. Я написал батник полного контроля состояния дисковой подсистемы. Петля, которая крутится в фоновом режиме каждые тридцать секунд. Батник делает полный слепок таблицы размещения файлов FAT-шестнадцать. Он сканирует дерево каталогов, пересчитывает контрольные суммы каждого файла в директории почтовой базы, отдельно проверяет мертвую зону QUARANTINE, объем свободного кластерного пространства и пишет лог.
Денис подался вперед, вчитываясь в названия файлов. Он понимал уровень паранойи друга. Сделать непрерывный мониторинг физического состояния диска — это значит заставить процессор постоянно молотить вхолостую, изнашивать механику винчестера и сознательно тормозить всю остальную работу системы. Это была осада. Глухая оборона.
— Более того, — продолжал Алексей, повышая голос, в котором начали пробиваться истерические нотки. — Я физически вынес эталонные копии конфигурации и чистых логов на флоппи-диск. Дискета вставлена в дисковод, окошко защиты от записи заклеено плотной наклейкой. Если происходит любое изменение на жестком диске, батник сравнивает текущее состояние с эталоном на дискете и, если есть расхождение, останавливает систему, выдавая звуковой сигнал.