Но ткань дешевых джинсов, натершая кожу на швах, внезапно показалась ей частью той самой серой реальности, от которой она убегала в сеть. Фланелевая рубашка потяжелела на плечах. А там, в полушаге от нее, мерцал глубокий синий бархат, расшитый золотыми животными мотивами. От него веяло невозможной, абсурдной, но притягательной сказкой, о которой она не смела даже мечтать, читая по ночам сухие строчки технической документации.
Шестеренки привычных комплексов заскрежетали, требуя отступить, сжаться, спрятаться обратно в толпу понятных, предсказуемых парней.
Ольга медленно выдохнула и вдруг заметила, что больше не отступает. Пальцы сами разжались, а страх перестал командовать каждым движением.
Ольга сделала судорожный вдох и выпрямилась — не торжественно, не красиво, а упрямо, как человек, который наконец перестал извиняться за собственное место на этой поляне. Подбородок поднялся сам.
Шаг вперед дался тяжело, но нога твердо встала на асфальт. Ольга вытянула правую руку. Пальцы с коротко остриженными ногтями легли поверх синего бархата, проваливаясь в прохладную, густую мягкость ткани.
Она не знала, чем закончится этот вечер, но впервые позволила себе не прятаться за чужие объяснения.
Звуковой фон поляны замер. Фидошники онемели. За спиной принца послышался гулкий шепот: толкинисты переминались с ноги на ногу, постукивая деревянными мечами.
Илья ответил едва заметным кивком. Серебристые пряди качнулись, на долю секунды обнажив бледную кожу. В просвете светлых волос мелькнул заостренный, плавно вытянутый вверх кончик уха. Одно короткое движение — и тяжелые волны сомкнулись обратно. Взгляд Ольги выхватил эту странность, но времени на испуг или осмысление не осталось. Ее пальцы даже не дрогнули, продолжая лежать на плотном бархате.
Глава 36. Белые ночи и синий бархат
Пальцы Ольги глубоко погрузились в прохладную, густую мягкость ворса. Илья не стал форсировать движение. Он выждал ту долю секунды, которая требовалась земной девушке для осознания своего шага, а затем плавно повел её за собой. Тяжелая ткань куртки глухо зашуршала, соприкасаясь с грубой фланелью её рубашки.
Они начали отдаляться от эпицентра поляны. Воздух вокруг словно расступался, пропуская эту невозможную пару сквозь плотный строй застывших людей. Он кожей чувствовал перекрестные взгляды толпы. Никто не проронил ни слова. Запах кислого пива и дешевого табака постепенно оставался за спиной, сменяясь ароматом нагретой за день пыли и подсыхающей луговой травы.
У врытой в землю центральной скамейки Алексей резко подался вперед. Сисоп до хруста стиснул картонные углы папки «Дело». Его губы беззвучно шевелились, проговаривая заготовленные обвинения, а рядом нервно переминался Денис, чье лицо пошло красными пятнами от невысказанного возмущения. Технари обменивались короткими, рублеными жестами. Их позы выдавали предельную концентрацию хищников, упустивших добычу из-за нелепой случайности, но твердо уверенных: беглецам некуда деться с этой локации. Время допроса неумолимо приближалось, и бумажные логи жгли ладони системного администратора.