Ольга ничего не заметила. Она продолжала открыто и радостно смотреть прямо в темные нездешние глаза, чувствуя, как липкий страх ошибки окончательно растворяется в вечернем тепле.
Идиллию разорвало грубое физическое вторжение.
Денис вырвался из монолитной стены наблюдающих фидошников. Три быстрых, тяжелых шага вбили его подошвы в асфальт с агрессивным хрустом. Парень буквально вбил собственное тело в узкое пространство между Ольгой и Ильей, разрезая их зрительный контакт линией своих дерганых, худых плеч.
Правая рука Дениса взметнулась вверх, выставляя ладонь щитом на уровне бархатной груди принца. Лицо исказила гримаса уязвленного самолюбия и злой ревности.
— Паспорт покажи! — рявкнул он, задрав подбородок и повышая голос до звенящего фальцета. Ответа не последовало, и Денис, распаляясь собственной смелостью, добавил еще громче: — Адрес свой скажи! Быстро! Где ты вообще висишь?
Принц медленно перевел взгляд на возникшее препятствие. В глазах бессмертного не появилось ни раздражения, ни страха. Денис с его красными пятнами на щеках и дрожащими пальцами казался Илье явлением сугубо погодным — неприятным, порывистым ветром. Илья не изменил расслабленной позы. Он просто не впустил Дениса в разговор, не удостоив суетливого человека ни единым словом.
В системе координат Высокого мира подобный выпад расценивался бы как акт безумия, требующий немедленного подавления. Если бы кто-то посмел столь грубо нарушить личное пространство эльфийского принца, прервав его диалог, последствия были бы тяжелыми. Мана, дремлющая в крови Ильи, могла бы в долю секунды отбросить дерзкого смертного прочь и навсегда отбить у него желание подходить к наследнику престола. Но здесь, на Земле образца 1996 года, среди окурков и пластиковых стаканчиков, правила были иными.
Илья смотрел на Дениса с холодным, отстраненным любопытством. Он видел красные пятна на щеках, мелкий тремор пальцев, испарину на лбу и слишком широко раскрытые глаза. Денис пытался доминировать тем, что было ему доступно: громким голосом, нарушением дистанции, требованием документов и адреса. Это была жалкая попытка вернуть контроль над ситуацией, загнать необъяснимое явление в знакомые правила двора, паспорта и сетевой иерархии.
Для принца, прожившего несколько сотен лет в абсолютном, незыблемом совершенстве, эта вспышка человеческой ярости казалась бесконечно крошечной и бессмысленной. Он не чувствовал ни гнева, ни уязвленной гордости. Зачем реагировать на шум ветра, бьющего в каменную стену? Илья просто позволил Денису существовать в его собственной, ограниченной реальности, где статус измерялся скоростью модема и правом голоса в эхоконференции. Бессмертный эльф, чьи письма физически впечатывались в жесткие диски сисопов посредством магической пылинки, не нуждался в земных паспортах и не собирался играть по правилам уличной иерархии.