Иллиэль оторвал взгляд от зеркальной глади и повернулся к Арантиру. Его лицо было кристально серьезным. В серых глазах не было ни единой тени иронии или сомнения.
— Советник, — произнес Иллиэль спокойно и очень серьезно. — Вы превзошли сами себя. Если земляне ценят прочность, синие штаны и надежные швы, то я не посрамлюсь среди них. Ольга увидит, что я отнесся к ее миру с должным уважением.
Арантир молча, медленно опустил веки, кивнув в ответ. Лицо старика было серым, как пепел. Маг был слишком истощен физически и раздавлен морально для того, чтобы вступать в обреченную дискуссию. Объяснять наследному принцу разницу между рабочей, грязной джинсой челноков и королевским синим бархатом, или пытаться перепроверять непонятные земные тексты про «мальвины», у него не было ни сил, ни желания. Спорить с Иллиэлем, чье эстетическое восприятие было намертво оторвано от реальности Земли 1996 года, было бессмысленно.
Иллиэль расправил широкие плечи. Плотная ткань вновь издала печальный, сухой шелест осеннего леса.
— Я готов, — сказал Иллиэль так, что его чистый голос отразился от каменных стен мастерской. — Готовьте переход на Санкт-Петербург. Отдыхать будем после возвращения.
Отдав приказ, Иллиэль отвернулся от измученного мага. Он заложил руки за спину и принял гордую, величественную стойку в своем новом, сверкающем золотом и серебром бархатном костюме, застыв статуей в ожидании неминуемой отправки в тот странный, грязный, пахнущий машинным маслом и пивом мир, где его ждала Ольга.
Арантир, оставшись за его спиной, медленно поднял взгляд на тускнеющие кристаллы портала. Один из них треснул тонкой белой молнией от центра к краю. Это был не просто расход энергии. Контур начинал есть сам себя, заранее расплачиваясь за будущий проход.
Старик ничего не сказал. Он только плотнее сжал посох и понял, что обратное окно, если оно вообще откроется, проживет не часы, а минуты.
Глава 27. Накопление энергии
Тяжёлая, окованная потемневшим железом дверь тайной мастерской бесшумно закрылась, отрезая Арантира от привычного мира запахов сухой лаванды и нагретого дерева. Старый маг оказался в узком, вырубленном в сплошной скале коридоре, ведущем в самую глубокую, запретную часть эльфийского дворца. На его левом плече висел тяжелый, грубый моток толстого медного провода, который он с превеликим трудом синтезировал из рудничных отходов гномов-союзников. В правой руке он сжимал набор тонких ювелирных щипцов и костяных зажимов, больше похожих на инструменты хирурга, чем на инвентарь архимага.
Арантир спускался всё ниже по винтовой лестнице, ступая так осторожно, чтобы даже шорох его мантии не нарушил звенящую тишину. Воздух здесь был древним, спертым, пахнущим сырым камнем и тысячелетним покоем. Король строго-настрого запрещал кому-либо, даже высшим советникам, посещать корневые уровни дворца, где билось само сердце Высокого мира. Но Арантиру была нужна энергия. Колоссальная, невообразимая, дикая энергия, способная прорвать ткань мироздания и протолкнуть сквозь брешь физическое тело эльфийского принца.