— Вирус-резидент в памяти? Перехватывает порты? — выдавил он.
Денис мотнул головой, до крови прокусывая губу.
— Бэкдору нужен канал связи. Выход наружу. Мы только что видели, как пакеты сожрали прямо из исходящего каталога. Ни временных файлов, ни логов ошибки. База данных просто растворила их в ничто.
Денис перевел тяжелый взгляд на US Robotics. Индикаторы приема и передачи оставались мертвыми.
— Он не хакер, — отчеканил Денис. — И он вообще не дозванивается к нам извне. Ни через телефонные линии, ни через магистрали.
— Тогда где он? — одними губами прошептал Алексей.
Денис сглотнул вязкую слюну, уставившись на гудящий металлический корпус системного блока.
— Этот Илья... эта невозможная тварь... — Денис закрыл лицо ладонями. — Он прямо сейчас живет внутри нашего собственного компьютера.
Глава 14. Сказки древнего леса
Ледяной панцирь, сковавший корпус «Бежевого Ящика», слабо похрустывал в абсолютной тишине королевских покоев. Руна Охлаждения продолжала щедро источать замогильную стужу. Одеяния принца Иллиэля стояли колом, словно рыцарский доспех, а тончайшие кружева на манжетах превратились в хрупкие ледяные пластинки.
Иллиэль сидел перед мерцающим экраном. Дыхание эльфа вырывалось изо рта густыми белыми облаками, которые медленно оседали на полированную столешницу черного дуба в виде мельчайшей изморози. Но принц не замечал холода. Взгляд прикипел к мигающему белому курсору в черном окне почтового клиента.
Он принял решение: написать Ольге правду настолько близко к прямому признанию, насколько позволят осторожность и страх потерять её доверие.
Пальцы медленно опустились на артефактную клавиатуру. Выпуклые руны на деревянных клавишах мягко отозвались на прикосновение. Иллиэль закрыл глаза, собираясь с мыслями. Как объяснить земной девушке, живущей среди асфальта, электричества и грохочущих железных машин, что по ту сторону букв сидит существо, чей возраст исчисляется эпохами? Как сказать ей, что он — наследник застывшего во времени престола, где нет ни болезней, ни войн, ни самого понятия развития?
Иллиэль нажал первую клавишу. На черном фоне возникла буква «э». Рядом встала «л». Палец потянулся к мягкому знаку.
Грудную клетку сдавило так, словно ребра превратились в каленые обручи. Фаланги над клавиатурой скрючило судорогой. Онтологический закон правды сработал безжалостно. В системе координат Ольги прямое признание прозвучало бы как жестокая шутка или симптом сумасшествия. Написать слово «эльф» значило обмануть её саму, исказить реальность до абсурда. Тело принца физически отвергало эту разрушительную ложь глубоким удушьем и жжением под кожей.