Денис навел курсор на заголовок и нажал ввод, открывая текст.
Алексей вздрогнул, словно его ударили током. Он рванулся с дивана, преодолев расстояние до стола в один шаг, и схватил Дениса за плечо, пытаясь оттащить от клавиатуры.
— Ты что творишь?! — заорал сисоп, его голос сорвался на визг. — Это личный нетмейл! Закрой немедленно! Это базовое табу! Сисоп не читает чужую почту! За это отлучают от сети навсегда, за это бьют морду в реале! Ты нарушаешь устав Полиси!
Денис не сдвинулся с места. Он лишь напряг плечо, сбрасывая руку Алексея, и жестко посмотрел ему в глаза снизу вверх.
— Очнись, Лёха. Полиси работает для нормальных пользователей. Прайваси заканчивается там, где начинается угроза уничтожения ноды. Этот ублюдок только что пробил твою идеальную карантинную зону. Он положил болт на твои прерывания и на твой жесткий диск. Это больше не почта. Это чужая запись прямо в сердце базы. И я буду разбирать ее под микроскопом, мне плевать на девичьи секреты и сопливую романтику.
Алексей замер, тяжело дыша. Его лицо пошло красными пятнами. Конфликт между жесткой сисопской этикой, вбитой в подкорку годами администрирования, и очевидной правотой Дениса разрывал его на части. Правила Фидонета были святы. Но система была взломана неизвестным, пугающим методом. Инстинкт инженера, требующий разобраться в аномалии, боролся с моральным кодексом.
Он отступил на шаг, стиснул кулаки и отвернулся к окну, за которым чернела теплая июньская ночь.
— Читай, — глухо выдавил он. — Но если там личное... я сам выдерну шнур питания.
— Я уже проверил, — спокойно ответил Денис, не отрывая взгляда от экрана. — Сначала выгрузил свежий хвост базы и прогнал через него бинарный поиск по ключевым словам. Потом открыл запись в GoldED, чтобы убедиться, что редактор тоже видит ее как письмо. Я не читал их восторги про луну и эльфов. Я искал привязку к реальности: «парк», «встреча», даты, время. Оля давно звала его на массовый сбор. И я нашел то, что искал.
Денис ткнул пальцем в мерцающий экран. В самом конце короткого сообщения, вшитого напрямую в кластеры жесткого диска, светилась одна фраза.
«Я постараюсь там быть».
Алексей медленно повернулся. Гнев и смятение на его лице начали сменяться сложным, концентрированным выражением человека, который внезапно увидел выход из глухого лабиринта.
— Он придет на фидопойку, — произнес Денис, чеканя слоги, чтобы смысл дошел до потрясенного сознания друга. — В эту субботу. Наш неуловимый призрак, ломающий аппаратные прерывания и обходящий маршрутизацию, вылезет из своей берлоги и придет ножками в парк, чтобы встретиться с девочкой.