Арантир стоял в самом центре помещения перед массивным дубовым столом. Столешница, потемневшая от времени и пролитых зелий, была густо испещрена глубокими царапинами и черными подпалинами. Старик тяжело дышал. Одним нервным, дерганым движением он смахнул на пол пустые стеклянные колбы, обрезки окислившейся медной проволоки и надколотые рунические камни, грубо расчищая пространство. Поверхность стола тут же скрылась под широкими, непослушными рулонами многомерных звездных карт Высокого мира. Пергамент на этих картах жил собственной, размеренной жизнью: нарисованные жидкими серебряными чернилами созвездия медленно, тягуче перетекали из одного состояния в другое, безупречно имитируя неспешное, застывшее в своем совершенстве дыхание вечности.
Но сейчас придворного мага совершенно не интересовала вечность — пугало неумолимо надвигающееся будущее. Из бездонного кармана строгой, безупречно чистой белой мантии он извлек крошечный, неровно оторванный клочок грубой бумаги. Арантир бережно, почти со страхом положил его прямо поверх величественных эльфийских галактик и уставился на две строки, выведенные обычными чернилами: «2:5030/77.777» и ниже — «главные ворота парка, фидопойка».
Для разума эльфа это был сущий кошмар. Первая строка была не местом, а сетевым именем норы, через которую проходили письма. Вторая — человеческой подсказкой из текста Ольги, расплывчатой, бытовой, без широты, долготы и привязки к силовым линиям магии. Между ними нужно было построить мост: от почтового следа к реальной земле под ногами.
Старик вцепился узловатыми пальцами в край стола так, что массивное дерево едва заметно прогнулось под натиском сдерживаемой магии. Отправить тонкую пылинку письма через чужую ноду было безумием, но всё же безумием малым: там ошибку можно пережечь, потерять, списать на оборванный канал. Перенести живого наследника — совсем другое. Если он примет сетевой адрес за место, портал откроется не там, где ждёт Ольга, а в пустом шуме чужой машины. Если неправильно прочтёт земную подсказку про парк, принц выйдет в воду, стену или под колёса ночной дороги.
Арантир с трудом заставил себя сделать короткий вдох, отгоняя прочь парализующие видения катастрофы. Он потянулся к дальнему краю стола и с натугой придвинул к себе тяжелый, глухо лязгнувший о дерево защитный футляр. Ящик был отлит из чистого, неблагородного свинца. Свинец оставался единственным металлом, способным надежно глушить агрессивные эманации спящей внутри магии. Щелкнули тугие, тугие металлические замки, тяжелая крышка со скрипом откинулась назад.