Тишину разорвал скрежет. Тяжелые створы дверей, ведущих в покои, разошлись в стороны с такой резкостью, что шелковые драпировки на стенах вздрогнули. В комнату тяжелым, шаркающим, совершенно не подобающим эльфу шагом вошел Арантир, вызванный не терпящим отлагательств призывом своего господина. Под глазами старца залегли настолько глубокие темные тени, словно древние руны скорби проступили на его лице. В дрожащих руках маг сжимал целую связку странных, громоздких магических инструментов: длинные хрустальные щупы, тонкостенные мерные колбы, в которых плескался жидкий звездный свет, и несколько невыносимо толстых, окованных потускневшей от времени медью справочников.
Подойдя к мраморному столу, Арантир с тяжелым вздохом сгрузил свою ношу. Не тратя времени на положенные по этикету церемониальные поклоны, старец сразу же, сгорбившись, склонился над артефактом. Его сухие пальцы с опаской легли на золотые жилы. Он методично проверял их целостность, прощупывая каждый изгиб металла и непрерывно бормоча под нос сложные успокаивающие мантры. Убедившись, что система аппарата стабильна, Арантир приступил к анализу его внутренней сущности. Маг крайне осторожно поднес к деревянному боку граненый кристальный щуп. Острие кристалла мгновенно вспыхнуло тусклым, тревожным багровым светом, предвещая опасную нестабильность внутренних энергетических потоков.
— Потоки завихряются, инерция эфира нарушена, — прохрипел Арантир сорванным голосом, отбрасывая щуп и начиная совершать обеими руками сложные, рубящие пассы над крышкой артефакта, отчаянно пытаясь отрегулировать циркуляцию маны. — Ядро впитывает слишком много мусора извне. Я открываю шлюзы восприятия. Да помогут нам древние боги.
Он сделал резкий, отторгающий жест обеими ладонями, физически активируя прием чужих сгустков смысла. Ответ аппарата последовал мгновенно. Вибрация внутри тяжелого деревянного корпуса многократно усилилась, перейдя из легкого дрожания в низкий, утробный рокот, от которого на поверхности жидкого звездного света в колбах пошла мелкая рябь. Экран вспыхнул с такой первобытной яростью, что ядовито-зеленоватые блики острыми копьями заплясали на молочно-белых стенах покоев, безжалостно ломая идеальную, симметричную геометрию пространства. Иллиэль мгновенно подался вперед. Подлокотники кресла застонали под его длинными изящными пальцами, с невероятной силой сминавшими дорогой белый шелк. Взгляд принца, обычно спокойный и равнодушный ко всему сущему, впервые за долгие годы стал по-настоящему живым.
— Говорите, Арантир, — голос Иллиэля прозвучал неожиданно глубоко и предельно властно, разрезая нарастающий гул деревянного аппарата. — Удержан ли мост? Я требую немедленного подтверждения. Мы достучались до их мира? Они услышали нас?