Я сглотнула, заставляя себя собраться с мыслями и звучать ровно.

— Что вы предлагаете делать дальше? Как именно мы заставим всю Академию поверить, что мы... пара? Одних прогулок за ручку по коридорам будет явно недостаточно, чтобы леди Серафина сорвалась.

Кассиан не отвел взгляда. Идеальная линия его губ дрогнула в едва заметной, хищной полуулыбке.

— Всё очень просто, дикарка, — его голос стал чуть ниже, приобретая те самые бархатистые, обволакивающие нотки, от которых по моей спине невольно пробежали мурашки. — Нужно сделать то же самое, что и вчера. Поцеловаться.

Мои глаза расширились. Жар мгновенно прилил к лицу, и я почувствовала, как густо краснею, от ключиц до самых кончиков ушей. Память предательски, с пугающей яркостью подкинула воспоминание о его жестком, жадном поцелуе в полумраке его покоев, и о том, как я — к своему величайшему стыду — на него ответила.

— Этого не будет! — выпалила я, упираясь ладонями в его грудь в слабой попытке оттолкнуть. Сердце снова заколотилось как сумасшедшее. — Я же ясно сказала вам ночью! Мы можем разыгрывать влюбленность и без этого!

Вместо того чтобы отстраниться, Кассиан приблизился еще сильнее, полностью игнорируя мои упирающиеся руки. Пространства между нами не осталось совсем. Он поднял руку и властно, но на этот раз без обжигающей грубости, взял меня за подбородок.

Его длинные, прохладные пальцы заставили меня запрокинуть голову и посмотреть прямо в бездонную глубину его сапфировых глаз. В них сейчас не было ни капли привычного льда — только темное, затягивающее пламя и абсолютная, непоколебимая уверенность хищника, загнавшего жертву в угол.

— Тебе всё равно это понравится, — прошептал он, скользя потемневшим взглядом по моим пылающим щекам и останавливаясь на губах. Его большой палец невесомо, дразняще очертил мою нижнюю губу. — Точно так же, как понравилось вчера. Ничего страшного в этом нет, Элиана. Это просто часть нашей игры.

Его слова, произнесенные с такой гипнотической откровенностью, выбили у меня из-под ног последние остатки здравого смысла. Я замерла, парализованная его близостью, терпким запахом озона и тем, как легко он читал мои самые потаенные, запретные реакции, отчаянно пытаясь напомнить себе, что всё это — лишь грязный политический спектакль.

Его лицо начало медленно приближаться. Я видела, как сужаются его зрачки, почти полностью поглощая сапфировую радужку, и чувствовала дурманящий, ледяной холод его дыхания на своей коже.

— Исключительно для тренировки, — хрипло пробормотал он, склоняясь ко мне за долю секунды до того, как наши губы должны были соприкоснуться.