— Ты действительно такая наивная дикарка, или просто притворяешься? — его голос прозвучал низко и сухо, с лязгающими стальными нотками. Он сделал шаг навстречу, заставив меня инстинктивно вжаться лопатками в ближайшую парту. — Ты думаешь, я не пытался?

Я недоверчиво моргнула, сбитая с толку его внезапным признанием.

— Что?

— Я пытался, Элиана, — процедил он сквозь зубы. Лицо Кассиана оказалось совсем близко, и в его взгляде читалась мрачная ярость атланта, загнанного в угол. — Я прямым текстом сказал Серафине, что этот брак — фарс. Что между нами никогда ничего не будет, и что я не собираюсь играть роль покорного мужа ради амбиций её отца. Знаешь, что она мне ответила?

Я отрицательно качнула головой, не в силах оторвать взгляд от его потемневших глаз.

— Она ответила, что ей плевать, — Кассиан холодно, безрадостно усмехнулся. — Ей не нужны мои чувства, ей не нужен я. Ей нужен статус Наследницы. Это политический пакт. Если я разорву его в одностороннем порядке без веской причины, лорд ди Вэйн поднимет бунт в Совете. Серафина готова терпеть мою холодность и даже измены, если они будут происходить за закрытыми дверями.

Он оперся руками о край парты по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку из своего тела и запаха морозного озона.

— Но она безмерно горда, — продолжил Кассиан, и его голос упал до опасного шепота. — Она не выносит публичного унижения. А ты, моя дорогая Элиана — идеальное оружие. Ты полукровка, а следовательно для нее Никто. Абсолютная противоположность всему, что ценится в её элитном кругу. Если Академия, а следом и весь высший свет узнают, что Наследник Бездны променял идеальную чистокровную леди на грубую девчонку из нижних ярусов... её раздутое эго этого не выдержит.

Я смотрела на него, понимая, насколько дьявольски расчетлив и жесток был его план. Он бил в самое больное место своей невесты, используя меня как живой щит.

— Она сама разорвет помолвку, чтобы спасти остатки своей гордости, — закончил Деламар, глядя прямо мне в глаза. — Она швырнет это кольцо мне в лицо, лишь бы не быть публично опозоренной. И именно поэтому, дикарка, играть эту роль будешь ты. И ты будешь играть её безупречно.

Я слушала его, затаив дыхание. В его холодной, безжалостной логике был смысл, но от этого мне не становилось ни на каплю легче. Использовать меня, чтобы раздавить гордость Серафины... Это было гениально и отвратительно одновременно, не смотря на то, как она унизила меня недавно.

— Вы все равно редкостный придурок, Деламар, — процедила я, смело встречая его темный взгляд. — Эгоистичный, манипулятивный придурок. Но раз уж я пообещала помочь вам взамен на информацию о моей семье, то так тому и быть. Уговор есть уговор.