Я уложил ее на узкую, жесткую кровать и замер.

Элиана тихо застонала во сне, скомкав руками покрывало. В этой колючей серой палатке спать было невозможно.

Стиснув зубы до скрежета, я заставил свои руки не дрожать и принялся расстегивать этот проклятый, удушающий воротник. Пуговица за пуговицей. Миллиметр за миллиметром. Это была самая изощренная, самая жестокая пытка, которой я когда-либо подвергался.

Мои пальцы неизбежно касались ее горячей кожи на шее, ключицах, плечах. Я чувствовал ее тепло, вдыхал аромат ее волос, смешанный с запахом вина, и моя магия внутри сходила с ума, требуя прикоснуться сильнее, провести ладонью ниже, изучить каждый изгиб ее тела, скрытый под этим мешком.

Когда платье, наконец, оказалось на стуле, она осталась лежать передо мной в одном тонком белье. Бледная, беззащитная, невыносимо прекрасная в своей естественности. Я замер, тяжело дыша, борясь с диким желанием просто лечь рядом и прижать ее к себе.

Но я джентльмен, и никогда не пользуюсьпьяными женщинами, даже если сильнее всего на свете желаю только этого.

Я нашел в ее шкафу простую хлопковую ночную сорочку и, стараясь не смотреть, не чувствовать, не дышать, быстро натянул ее на Элиану, укрыв одеялом.

Перед тем как уйти, я на секунду задержался у двери, глядя на ее безмятежное лицо.

— Спи, дикарка, — едва слышно прошептал я в темноту комнаты. — Набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся, потому что я больше не собираюсь играть в благородство.

Я шагнул в теневой портал, унося с собой запах ее кожи и твердую уверенность в том, что эта игра давно перестала быть просто спектаклем для Серафины.

Утро казалось бесконечно долгим. Я стоял у каменной стены возле женского крыла, небрежно привалившись к холодной кладке, и чувствовал, как внутри пульсирует темное, нетерпеливое предвкушение.

Я ждал. Ждал, чтобы увидеть, что осталось от моей дерзкой дикарки после вчерашней ночи. Вспомнит ли она свои слова? Сгорит ли от стыда? Спрячется ли снова в свой панцирь?

Когда она наконец появилась в коридоре, сопровождаемая своей вечно испуганной подружкой, я мысленно подобрался. Элиана была бледной. Залегшие тени под глазами, плотно сжатые губы и, что самое паршивое, — избегающий взгляд. А когда я шагнул наперерез и сообщил, что мы снова идем вместе, она не взорвалась. Она просто ответила «Хорошо».

Тихо. Бесцветно. Покорно.

Голос внутри меня глухо и недовольно заворчал. Клянусь Бездной, я не этого хотел. Мне не нужна была сломленная, послушная кукла, которая боится даже поднять на меня глаза. Мне не нужна была жертва. Мне нужна была искра, пожар, буря, которая вечно бушует внутри нее. Ее несносное поведение заводило меня все сильнее и сильнее.