— Элиана, успокойся! Тебе нельзя дергаться! — попытался вразумить он меня. — Вероятно, вестник Академии автоматически считывает кровное родство. Я не знаю, как работают эти их высокомерные заклинания!

— Ты не понимаешь! — зашипела я, откидываясь на подушки и до побеления в костяшках цепляясь пальцами в белоснежные простыни. Мое дыхание стало коротким и рваным. — Ты не знаешь ее так, как я! Если она появится в Академии, она не просто устроит скандал. Она начнет копать. Она вытрясет душу из каждого! Она узнает, из-за чего меня отправили в Архивы, узнает про мой конфликт с Деламаром, про его сумасшедшую невесту...

Я зажмурилась, живо представляя себе этот надвигающийся ураган с ледяным взглядом, от которого стынет кровь, и тростью с набалдашником из черного жемчуга, которой она привыкла прокладывать себе путь.

— Это плохо, Тео. Это очень, очень, очень плохо, — простонала я в отчаянии. — Падальщик в Архивах — это жалкие шутки по сравнению с тем, что она здесь устроит. Если бабушка начнет задавать вопросы, то мы все покойники.

— Тео, послушай меня, — я сжала его пальцы здоровой рукой, пытаясь привлечь всё его внимание и отвлечь от мыслей о бабушке. — Что бы ни случилось, как бы ты ни был зол... не трогай Деламара. Прошу тебя. Если ты набросишься на него, тебя исключат, а то и хуже. Мы не можем себе этого позволить, особенно сейчас.

Теодор помрачнел. Его челюсть снова упрямо сжалась, а в янтарных глазах мелькнул опасный, хищный огонек.

— Я не могу ничего тебе обещать, Элли, — глухо отозвался он, отводя взгляд. — После того, что он с тобой сделал, ему лучше вообще не попадаться мне на глаза. Если этот напыщенный урод окажется в радиусе досягаемости, я за себя не ручаюсь.

Договорить он не успел. Двери палаты бесшумно отворились, и на пороге появился магистр Валериус. Главный целитель Академии выглядел уставшим, его седые волосы были растрепаны, но взгляд оставался острым и профессиональным.

— Время посещений вышло, адепт Брукс, — строго произнес Валериус, проходя в палату. — Пациентке нужен абсолютный покой, а ваше эмоциональное состояние явно не способствует стабильности её магического фона. Прошу на выход.

Теодор скрипнул зубами, но спорить с главным целителем не решился. Он бросил на меня последний, полный тревоги взгляд, коротко поцеловал в лоб и, нехотя поднявшись, вышел за дверь.

Оставшись со мной наедине, Валериус провел несколько диагностических пассов руками над моей раной. Его ладони излучали мягкое, успокаивающее тепло. Затем он достал из кармана своей мантии небольшой хрустальный флакон с густой, рубиновой жидкостью.