— Тогда не спросила, а сейчас прямо сильно понадобилось?
— Считай, что так, — кивает.
Я руку из-под нее выдергиваю и вздыхаю. Ну ладно, хули. Пусть держит, если так непременно хочется в помоях покопаться.
— Да, я ее трахал. Когда тебя с губастым в тачке увидел, пиздец как психанул и нужно было пар спустить. А она мне давно намекала, поэтому быстро всё сошлось.
Она молчит в ответ. Так долго, что я сам не выдерживаю и к ней поворачиваюсь. Лежит, как лежала, и пялится в потолок — только шея нет-нет дергается.
— Ну и чего ты? — ворчу. Видно, что плющит ее, ну а хули я могу сделать, раз сама спросила? — Будем теперь из-за прошлой хуйни скандал раздувать?
— Ты так говоришь, как будто это лет пять назад было. А вообще-то, всего пару недель назад.
— Я же объяснил, из-за чего. До Карины мне похуй. Она тогда просто под горячую руку подвернулась.
— Потому что ты увидел меня с моим братом, — опять чеканит как робот. — А где гарантии, что такого еще раз не повторится?
— Так ты поводов не давай, — цежу, начиная заводиться от ее наездов. Я ее успокоить пытаюсь — но нет, надо ей дальше раскачивать. — И жопой не крути, как на выставке перед Параниным.
— Что ты сказал? — Она на локте поднимается и глаза сверкает, как будто тоже психанула. — Ты без видимых причин пошел и трахнул первую попавшуюся девушку, но виноватой оказалась я, потому что какой-то мужчина решил со мной заговорить?
Я морщусь, потому что чую, что неебический скандал назревает.
— Слушай, хватит, а…
— А давай, Костя, ты теперь меня послушаешь! — Она вскакивает, халат с пола подбирает и начинает на себя натягивать так, как будто на самолет опаздывает. — Если ты думаешь, что с тебя взятки гладки — ну переспал и что с того, а я должна глаза опустить и шарахаться от любого мужчины, который на меня нечаянно посмотрит — то ты ошибаешься. И жопой я ни перед кем не кручу, потому что не испытываю в этом потребности!!! Недостатка в мужском внимании у меня нет и никогда не было, чтобы прилагать для этого лишние усилия!
И вот, блядь, стоило ей только про других мужиков ляпнуть, как у меня в башке занавес падает и я перестаю соображать. В самое, сука, больное, как спецом саданула.
— Так хули ты тогда тут со мной, с гондоном, трешься, раз такая толпа под окнами халупы твоей нищебанской торчит? — ору и тоже с кровати скатываюсь. — Пиздуй тогда к ним! Пусть, блядь, тебя по командировкам катают и матери твоей за клинику башляют!!
Она замерла, в пояс халата вцепилась и глазами меня сверлит с ненавистью. Я чую, что меня несет, но хуй что могу с этим сделать. Сама виновата, дура. Нахера вообще этот разговор затеяла? Лежали себе спокойно, потом глядишь, еще бы разок потрахались.