Выходим из кабинета. Тамара как меня видит, сразу отворачивается, с понтом сморкается. Я глаза закатываю. Ведь хуеву тучу лет меня знает и в курсе, что когда я психованный, по всякой херне лучше не подходить.
Эрику говорю, чтобы в машину топал, а сам в бухгалтерию захожу и говорю, чтобы Тамаре премию внеплановую выписали.
Да, хули, во всём он был прав. С таким ебанным характером приходится башлять за чужие терпелки. Ладно хоть бабок на всех нужных людей хватает.
В тачку спускаюсь и на Эрика смотрю. Сидит, в телефон втыкает. После командировки он прямо переобулся. Никаких теперь кабаков: рабочий день оттарабанит и сразу домой катит. И на рожу всхуднул — то ли от того, что бухать перестал, то ли потому, что на фитнес записался. Не в мой, правда — хотя я ему предлагал, а какой-то рядом с домом.
— Куда едем? — спрашивает.
— В Остерию, как обычно, — хмыкаю. — Куда еще.
— Просто подумал, вдруг тебе локацию сменить захочется.
— С хера это? Меня там всё устраивает.
Так-то я в курсе, что он на «Монро» намекает. Мол, не хочу ли еще разок подавиться их поганой жрачкой и заодно помириться с Эммой.
А вот хуй там. Мне и в Остерии нормально. Официантам местным на чай пятихатку кинешь, и они радостные до усрачки. Не то что эта училка, блядь, вечно мной недовольная.
— А ты чего сегодня, домой сразу? — спрашиваю. — А то пятница же.
— Да, домой, — баранку с серьезным ебалом крутит. — Детей сегодня к бабушке отвозим и с Ариной идем в театр.
Я в лобовое пялюсь. Переобулся так переобулся: из галоши сразу в туфлю. Одну неделю по синьке шлюх дерет, на вторую с женой под руку в театр ходит.
Почему-то бесят меня такие метаморфозы, хоть недавно и опиздюлить его хотел за блядство. Наверное потому, что самому делать нехуй вечерами и настроение говно. Так-то, конечно, молодец он, что в руки себя взял, а то реально дохера вело его в последнее время.
— А тебя у самого какие планы?
— Плавать пойду, а потом домой.
— Да у тебя прямо режим, — лыбится. — Одобряю.
Я с ним после того высера в баре стараюсь помягче быть, а так бы точно подъебал. На одну тренировку сходил, бухать неделю назад завязал, а уже, блядь, всё одобряет.
После Остерии он меня у завода скидывает, и я в офис ненадолго поднимаюсь. Тамара, смотрю, пободрее стала. Меня увидела, заулыбалась. Видать, стуканула ей бухгалтерия о внеплановой премии.
Может, поэтому я всю жизнь и хотел много бабок заработать, потому что чуял, что без них ни одна собака рядом со мной быть не захочет. Черный юмор, хули. Или не юмор. Если бы у Тамары зарплата похуже была, наверняка уже съебалась бы туда, где в хвост и гриву каждый день не драли.