— Кофе будешь? — спрашиваю, когда заходим на кухню.
Батя по-хозяйски плюхается на стул и вытягивает ноги.
— Не откажусь. А где сожительница-то твоя? Как её? Диана?
— Нету, — буркаю.
— Нету — это в смысле уехала?
— Нету — это в смысле она здесь больше не живёт.
— Расстались, значит… — Батя забирает со стола яблоко, которое хер знает сколько там лежит, и кусает. — Сам выпер или она тебя кинула?
— Ты с зубами за лепёшку-то поаккуратнее, — советую я, мысленно желая ему подавиться. — Какая хер разница: она меня или я. Живу сейчас один.
— Внуков, короче, не ждать.
— А ты так хочешь внуков?
— Ну а чего? Я бы пиздюков понянькал.
— Понянькаешь ты минут пять, а я годами спать не буду, — отрезаю я, ставя перед ним кофе. — Сахар нужен?
— А как же, — он сам тянется к сахарнице и накидывает аж пять кусков. Сразу видно, что зэк.
— Как вообще дела? Чем занимаешься целыми днями?
— Да дел всегда полно, — весело зыркает на меня поверх чашки. — То туда смотаешься, то сюда. На днях у Удава днюху отмечали за городом. Три дня гудели. Пять вёдер шашлыка сожрали и столько же ящиков коньяка. Лысый по сини себе ногу топором расхуярил.
Блядь, как будто и не было четырнадцати лет. Всё те же разговоры, и даже рожи те же.
Я отворачиваюсь к кофемашине и запихиваю в лоток чашку. Кофе не охота, но надо чем-то занять паузу. А то уж слишком понятно, что пиздеть нам особо не о чем.
Тычу в кнопку, и слышу, как батя подходит к окну. Одёргивает тюли и долго-долго что-то высматривает.
— Бассейн на зиму закатали недавно, — комментирую на всякий случай.
— А чего ты собаку не заведёшь? Места у тебя дохуя. Какого-нибудь алабая или лабрадора.
— У меня был один лабрадор, — отрезаю я, начиная психовать, что батя в мою жизнь нахрапом лезет. — Хватит.
— Ты про Дика, что ли? — смотрит искоса. — Так он уже сто лет назад сдох.
Вообще-то он его застрелил, когда Дик двое суток не вставал. На даче дело было. Я, блядь, рядом с ним полночи в обнимку сидел, подорожников к морде прикладывал. В итоге соседа подбил свозить после обеда в больничку, возвращаюсь — а пёс лежит с простреленной шеей. Батя, как обычно, вопрос по-своему решил, а хоронить мне досталось. Помню, часа два яму рыл в лесу и сопли мотал на кулак соплях. А хули с меня было взять в четырнадцать.
Короче, эти хождения вокруг да около меня быстро заёбывают, и я решаю спросить в лоб.
— Ты советов дать приехал или поговорить?
Батя вразвалку подходит к столу, досасывает кофе с шумом, закидывает в рот ещё один сахар и поворачивается. Глаза цепкие становятся как у крысы. Ясен хер, не просто так припёрся с утра пораньше.