— С сыном хотел повидаться и заодно о деле попиздеть.
Адреналин во мне уже херачит из всех щелей, и приходится держаться, чтобы как следует его не тряхануть. Вот к чему было это мозгоёбство с расспросами? Мог бы сразу перейти к делу.
— Говори, — говорю.
— Решил перетереть с тобой за завод, — медленно так выдаёт. — Ты, помнится, хотел, чтобы я сумму отступных озвучил. Так вот, я с одним знающим человечком посидел, он меня в курс поставил о прибыли. Некисло, скажу я, ты устроился. Итого, предлагаю тебе выкупить у меня завод.
Я сдавливаю в руке чашку, борясь с порывом захуярить её ему в башку. Некисло устроился? Устроился, блядь? По его мнению, я десять лет жопу в кресле протирал, пока на меня бабки градом валились?
Мотор барабанит как бешеный. Ввёл его в курс человечек о прибыли. Никто, блядь, о реальной прибыли кроме меня, Эрика и бухгалтерши толком не знает. А эти себе лучше языки отрежут, чем проболтаются. Одному невыгодно, а второй за пиздеж светит уголовка.
— Короче, вот сумма… — и называет. — Ты мне родной сын, поэтому готов дать тебе рассрочку на два года. Половину заносишь сейчас, вторую половину потом.
Я хочу заржать. Да нахуй мне справки в органы опеки подделывать? Он же реально невменяемый. Назвал заводскую прибыль за два года. Прибыль без учёта закупок металла — а это считай уже минус шестьдесят с хуем процентов; минус зарплаты работягам — ещё пятнадцать процентов, а ещё ремонты, налоги… То, что он такую сумму мне якобы по-братски называет, — ещё одно доказательство, насколько он не бычит.
— Нереальная, — цежу. — Хер знает, что там тебе нашептали, но эти бабки неподъёмные. Ты хоть понимаешь разницу чистой прибыли от общей годовой? В лучшем случае остаётся десять процентов — и это при самом пиздатом раскладе.
Рожа у бати становится сучьей.
— Так и ты не два года купоны с завода стрижёшь, так ведь?
Я реально готов его разодрать. Взять за волосы и хуярить об стол, пока его уродливые унитазы по паркету не посыплются. Отец, тоже мне. Паскуда гнойная. Приехал сюда оглядеться, хуй к носу прикинул и давай, как в старые добрые, лохов прессовать. И главное — куда ему столько? Ну лет пятнадцать ещё, допустим, проживёт. Салюты, что ли, из бабла каждый день будет во дворе пускать?
Я продолжаю пялиться в чашку, чтобы хоть как-то взять себя в руки. Батя на опыте сразу чует слабину и давай сверху накидывать.
— Ты не торопись. Возьми время покумекать, неделя у тебя есть. Если не ты, так, глядишь, со временем другой покупатель найдётся.
Башка судорожно молотит. Так, а про доверку он, падла, почему молчит и вслух не грозится отозвать? Может, потому и цену нереальную залупил — потому что знает, что не выкуплю, а значит, завод можно без зазрений совести левакам слить. Мне якобы даёт подумать, а сам вовсю готовится к сделке.