— Мне кажется, тебе до сих пор больно от её ухода, — она говорит это так осторожно, будто боится, что разревусь.
— А ты с чего решила, что это она от меня ушла? — ухмыляюсь.
— Не знаю. Может, из-за дня нашего знакомства. — Она скорбно гримасничает. — Ты тогда выглядел разбитым и одиноким.
Я молчу, а потом, как и вчера с батей, валю по-крупному. Чтобы уж точно не обольщалась на мой счёт.
— С Дианкой я сам обосрался. Тройник замутил без предупреждения.
— Как это…
— Была моя днюха, я бухой был в стельку. Короче, не хочу вспоминать… — Я опрокидываю бокал и сразу лью ещё. — После этого она съебала. Потом вернулась ненадолго, а снова съебала. Сказала, что я говно и мешаю в её новой жизни.
— Так и сказала? — с явным осуждением переспрашивает она. — Что ты говно?
— Да нет уж. Но смысл был примерно такой.
— Сколько вы были вместе?
— Шесть лет… — Я мельком смотрю в телек. — Дохуя для такого, как я.
— Мне кажется, ты редко подпускаешь людей близко, но если подпустил, тебе очень тяжело с ними расставаться, — говорит она, подумав.
Я киваю.
— Может быть. Мой характер хуй кто вывезет, а Дианка хоть и вопила нет-нет, а всё равно справлялась. Я за шесть лет привык, что она всегда есть. Поэтому первое время меня дико ломало. Домой приходишь — а там никого. И когда надо пар спустить — позвонить некому.
— Мне кажется, тебя и сейчас ломает.
— Сейчас всё равно не так. У неё же теперь хахаль есть… — Я раздражённо кривлюсь. — Этот, как его… Комик, блядь… Нахуя она мне после него… Там пусть и остаётся.
— Мне жаль, что у вас не сложилось, — она смотрит с сочувствием.
— Сидишь напротив в моём халате и жалеешь, что у меня с другой тёлкой не сложилось? — подъебываю.
— Просто не люблю, когда другим больно.
— Ну а как иначе-то жить? Не бывает так, чтобы всё вокруг было сахарное и пиздатое.
— Наверное, ты прав, — она снова начинает ёрзать в кресле. — Мне сейчас кое-что хочется сказать, только ты, пожалуйста, сильно не удивляйся.
Я приподнимаю бровь: мол, валяй.
— Если хочется, чтобы тебя обняли — просто скажи, и я это сделаю. Всем людям — даже такому сильному и закрытому, как ты, иногда нужна поддержка.
Первая реакция — поржать, чтобы не думала, что раз я говорю с ней по чесноку, значит растёкся в сопли. Но в итоге просто качаю головой, давая понять, что не нуждаюсь. Нормально у меня всё. От Дианкиного ухода меня уже давно не колбасит, да и от этого разговора стало как будто полегче.
— Допила? — смотрю на её пустой бокал. — Ну всё тогда, спать давай. А то завтра утром надо ещё как-то в город пробираться.
— Покажешь, где мне можно лечь? — блеет она, порозовев.