Она начинает ёрзать, сопит активнее. Просыпается.
Я веду пальцем по соску — он уже твёрдый, блядь, и маленький, как горошина. Стояк на автомате тычется ей в задницу через халат, и проводка в башке дымится. Если, блядь, завопит сейчас, хер знает, как остановлюсь. Придётся ей подрочить мне за гостеприимство.
— Костя, не надо… — сонно мычит она и пытается отодвинуться.
Вот реально, чтобы меня сейчас тормознуть, надо как-то пожестче. Локтем мне захуярить или заорать. Даже долбоёбы в курсе, что вот это вялое «не надо» — это зелёный свет.
— Тс-с-с, — я наваливаюсь на неё со спины. — Я только потрогаю… Самой же хочется.
И продолжаю щупать. Большим пальцем надрачиваю сосок, кайфуя от того, как он твердеет. Она уже точно не спит: лежит истуканом, пялится в стену и тяжело дышит. Жопой чую: одно движение порезче — вскочит и съебётся. Блядь, как же меня заводит это совращение целки. Ну а хули: ей двадцать четыре уже, возраст самый смак. Какой бы хуйни у неё в башке не было про секс после свадьбы, хотелку никуда не выкинешь.
Намяв ей сиськи, спускаюсь к животу. Сбоку вижу, как её ресницы дёргаются и рот распахивается.
— Костя… пожалуйста, не надо… — жалобно так лепечет.
Если бы прямым текстом умоляла ей вставить — эффекта было бы меньше, отвечаю.
Я тянусь к её уху. У меня когда член трещит, как сейчас, всегда тянет попиздеть. Так ещё сильнее завожусь.
— Дрочишь себе?
Молчит.
Распахиваю халат — под ним реально нет нихуя. Лобок у неё гладкий, волос ноль. Это заебись. Если бы к тому дешманскому кольцу прилагались заросли, я бы загрустил.
Я проталкиваю ладонь ниже, по-тихой ныряю в неё пальцем и утопаю в смазке. Член аж взрывается от натуги. С-с-с-сука… Течная целка — это, блядь, пытка какая-то.
— Хватит коленки жать… — хриплю, надавливая на клитор. — Трахаешь себя, когда никто не видит? И не говори, что нет… Вон ты как хлюпаешь…
Она ёрзает задницей, потом шепчет:
— Иногда.
И ноги реально расслабляет. Вот это точно зелёный свет.
Я спускаюсь ниже, тру между складок и на автомате представляю, как её ебу. Как она с визгами скачет на мне и как её сиськи подпрыгивают. И как лежит на спине с раздвинутыми ногами и пальцами себя трахает… Бля-я-ядь.
Эмма сопит и постанывает, задницу отклячивает как кошка. Выматерившись, я сдавливаю яйца, чтобы член чуть пообмяк. Можно было бы попытаться ей воткнуть, но нормально потрахаться один хер не выйдет. С целками геморрой в этом плане.
Переворачиваю её на спину и откидываю одеяло. У этой глаза как стаканы, чернющие, таращится на меня испуганно…
— Засовывать не буду, сказал же, — обещаю, а сам жадно на неё пялюсь.