подала ему кофе.Рука служанки чуть дрогнула.Рэйвен заметил и мягко сказал:— Благодарю, мадемуазель Брио.Жанна едва не выронила кофейник.Ох.Попал.Да ещё как.Служанку назвали по фамилии. Вежливо. Без снисхождения. В доме де Вальмон это стало нормой, но от министра торговли? При гостях?Баронесса де Сент-Клер подняла глаза.Элеонора увидела её реакцию.Как тонкая игла в ткань.Женщина заметила.Все эти маленькие вещи работали сильнее, чем громкие речи. Мужчина, который знает имя служанки, опасен для привычного порядка не меньше рыжей вдовы.Рэйвен сделал глоток кофе.— Хороший.— Амир поставляет, — невинно сказала Элеонора.Он на секунду замер.Агата прикрыла рот веером.Графиня Бельер резко заинтересовалась чашкой.О да.Ревность никуда не делась.Просто стала лучше воспитанной.— Я заметил, — сказал Рэйвен.— По вкусу?— По вашему выражению лица.Элеонора улыбнулась.— Вы ревнуете к кофе или к поставщику?— Пока решаю.— Решайте быстрее. Кофе я менять не собираюсь.— А поставщика?Она чуть наклонила голову.— А поставщик женат.— Это не ответ.Господи.В комнате стало так тихо, что было слышно, как в камине треснула ветка.Баронесса де Сент-Клер вспыхнула до ушей.Графиня Бельер выглядела абсолютно счастливой.Агата тихо сказала:— Я точно должна была продавать билеты.Элеонора рассмеялась.И напряжение чуть отпустило комнату.— Месье Эшкрофт, — сказала она, — вы ужасно портите мой безупречный утренний образ.— Ваш образ пережил дворец. Переживёт меня.— Самоуверенность вам идёт, но в умеренных количествах.— Я стараюсь.— Плохо.— С вами вообще трудно хорошо себя вести.Вот это он сказал тише.И не для графини.Не для баронессы.Для неё.Элеонора почувствовала, как по коже прошёл тёплый, опасный ток. В памяти сразу вспыхнуло: его губы на её запястье, запах дождя, голос ночью — «закройте дверь на ключ».Чёрт.Она резко положила ложечку на блюдце.— Графиня, — сказала она, заставляя себя повернуться к Бельер, — вы говорили о дочери.Графиня с удовольствием сменила объект наблюдения, но глаза её всё ещё смеялись.— Да. Луиза. Ей шестнадцать. Она вчера заявила, что больше не желает носить платья цвета «испуганной овсянки».Элеонора моргнула.— Умная девочка.— Я тоже так подумала. После того как пришла в себя.— И вы хотите?Графиня неожиданно стала серьёзнее.— Я хочу понять, что с этим делать. До вчерашнего дня я считала, что хорошее воспитание — это когда дочь не создаёт проблем. А сегодня утром поняла, что, возможно, это просто значит, что она научилась прятать их от матери.Баронесса де Сент-Клер тихо сказала:—