— спросила она.— Её мать хочет корону. Шарлотта хочет, чтобы её впервые оставили в покое.Рэйвен тихо сказал:— Это усложняет.— Нет, — ответила Элеонора. — Это проясняет.Все посмотрели на неё.Она положила ладони на стол.— Значит, у нас четыре человека, которых пытаются расставить по углам как мебель: Изабель, вы, Шарлотта и Мари-Луиза.При имени принцессы Арман напрягся.Принц заметил.Конечно.Он посмотрел на Армана долго.Очень долго.— Моя сестра вчера спросила меня, — сказал Луи-Огюст, — правда ли в доме де Вальмон девочкам разрешают говорить, если им страшно.Арман побледнел.Элеонора почувствовала, как сердце тихо сжалось.— И что вы ответили?— Что, кажется, да.— Тогда пусть приезжает чаще.— Вы понимаете, что это опасно?— Ваше Высочество, в этом доме уже есть клуб опасных женщин. Мы переживём ещё одну принцессу.Луи-Огюст рассмеялся.И напряжение в комнате чуть дрогнуло.Но ненадолго.Потому что за дверью раздался голос Жиро:— Её Величество королева.Королева вошла не одна.С ней была Мари-Луиза.И мадам де Мортен.Разумеется.Судьба не могла удержаться.Королева сегодня была в сером с жемчугом — строгая, холодная, почти монастырская роскошь. Мари-Луиза рядом выглядела бледной, но не сломленной: кремовое платье, золотистая вышивка, мягкие волосы, огромные глаза. А мадам де Мортен в тёмном бархате улыбалась так, будто уже подготовила ножи и сейчас выбирает, какой удобнее.Элеонора сделала реверанс.— Ваше Величество.Королева оглядела комнату.И мгновенно всё поняла.Не детали.Но главное.— Кажется, я вошла в середину разговора.— Скорее в начало правды, Ваше Величество, — ответила Элеонора.Мадам де Мортен улыбнулась.— Как возвышенно.Агата, появившаяся в дверях, тихо сказала:— Клотильда, не портите момент. Вам всё равно сегодня не понравится.Королева посмотрела на Агату.— Мадам де Брион, вы тоже здесь.— Я стараюсь не пропускать хорошие семейные катастрофы.— Это не семейная катастрофа, — сказала мадам де Мортен холодно. — Это вопрос государственной важности.— Тем более, — пожала плечом Агата. — Государственные катастрофы обычно хуже сервированы.Королева неожиданно села.— Довольно. Я хочу услышать.Луи-Огюст выступил первым.И сказал всё.Без излишней романтики. Без бунта ради бунта. Он говорил о долге, который не должен начинаться с лжи. О том, что брак с Изабель не принесёт короне силы, если станет клеткой. О том, что Шарлотта де Мортен не любит его и не хочет его, а её мать пытается выдать амбицию за благо государства.Мадам де Мортен побледнела.— Ваше Высочество, вы слишком молоды,