Иногда… — она запнулась.— Иногда?Девушка посмотрела на Фурнье.Фурнье едва заметно напрягся.Элеонора уловила это мгновенно.— Иногда приходят письма из дворца, — договорила Изабель.— От кого?— Матушка…— Изабель, это не допрос. Хотя, признаю, получается похоже. Я спрашиваю, потому что после болезни плохо помню порядок дел.Эта ложь была удобной.Не слишком большой.Не требующей объяснять Париж XXI века, агентство, Камиллу, кардиолога и то, что последним нормальным туалетом в её жизни был белый санузел рядом с кухней, где прятали шоколад.Изабель опустила взгляд на чашку.— Чаще всего от мадам де Мортен.Жиро побледнел.Фурнье медленно вдохнул.Жанна перестала писать.Элеонора отметила реакцию всех троих и мысленно приколола имя на доску.Мадам де Мортен.Значит, есть паучиха.Отлично.Без паучих при дворе скучно.— Кто она? — спросила Элеонора.Изабель удивилась.— Матушка, вы… вы были с ней близки.— Я после болезни могу быть близка только с бульоном и шоколадом. Отвечай.На этот раз губы Изабель дрогнули заметнее.— Мадам де Мортен — вдова маркиза. Она часто бывает при дворе. Говорят, она… очень благоразумна.— Когда о женщине говорят «благоразумна», обычно имеют в виду, что она опасна и умеет не пачкать перчатки.Фурнье кашлянул.Жиро закрыл глаза.Изабель уставилась на мать.— Матушка…— Что?— Вы раньше говорили, что мадам де Мортен достойна подражания.— Возможно, у меня была высокая температура.И вот тут Изабель не выдержала.Улыбка вырвалась совсем крошечная, почти испуганная, но настоящая. Она вспыхнула на её лице и тут же спряталась, однако Элеонора успела увидеть, какой красивой становится девочка, когда перестаёт быть серой тенью.«Вот так», — подумала она. — «Вот такой тебя надо показывать миру. Живой. Умной. С улыбкой. А не зажатой куклой в платье цвета выдохшегося супа».Элеонора поставила локоть на подлокотник кресла, подпёрла подбородок пальцем и внимательно посмотрела на дочь.— Расскажи мне о сватовстве.Изабель снова выпрямилась.— Матушка…— Кто именно хочет на тебе жениться?— Не… не совсем на мне.— Вот как?— Это обсуждение между семьями. Его Высочество…— Стоп. Его Высочество кто?— Принц Луи-Огюст.— Сын короля?— Да, матушка.Элеонора медленно повернулась к Жанне.Потом к Фурнье.Потом к Жиро.— Я правильно поняла: меня только что воскресили в теле женщины, чью дочь собираются выдать за сына короля?Жиро издал тихий стон.Жанна прижала блокнот к груди.Фурнье смотрел на неё уже не просто с тревогой, а с почти профессиональным интересом: как на необычное экономическое явление, последствия