шоколада, то к тридцати она начинает бояться собственной тени. Нам это не подходит.Девушка подняла на неё глаза.Вот теперь Элеонора увидела цвет полностью.Не просто зелёные.Изумрудные, с золотистыми крапинками вокруг зрачка. У прежней Элеоноры тоже были зелёные глаза, но у Изабель они сияли моложе, ярче, упрямее. Этот взгляд пытались опустить в пол, но в нём всё равно оставалась искра. Небольшая, спрятанная, но настоящая.«Есть характер», — с удовлетворением подумала Элеонора. — «Зарыт под серыми платьями, но есть. Отлично».Изабель взяла чашку обеими руками. Пальцы тонкие, аккуратные, ногти короткие. Кружевные манжеты дрогнули у запястий.Она сделала глоток.И лицо её изменилось.Не сильно. Почти незаметно.Но Элеонора увидела всё.Как расширились зрачки. Как тень удовольствия прошла по губам. Как напряжение в плечах на полсекунды ослабло. Как девочка, впервые за долгое время позволившая себе что-то вкусное без чувства вины, мгновенно испугалась собственного удовольствия.— Нравится, — сказала Элеонора.Изабель смутилась.— Это… приятно.— Вот. Уже лучше. Слова «приятно» бояться не надо. Оно не кусается.Фурнье, стоявший чуть поодаль, тихо произнёс:— Мадам, если позволите, бумаги по дому я могу принести после обеда.Элеонора повернула к нему голову.— Принесёте. И отдельно список торговцев, с которыми дом уже работает.— Торговцев?— Ткани, свечи, кофе, шоколад, специи, цветы, мебель, краски, стекло, зеркала, бельё, мыло.— Мыло? — переспросил Жиро с таким лицом, будто мыло внезапно стало политическим вопросом.— Да, мыло. Много мыла. Хорошего. И ароматического. И обычного. И для стирки. И для рук. И если в доме снова появится запах ночной вазы, я сделаю кого-нибудь ответственным за санитарный отдел.Жанна быстро записала.Потом подняла взгляд:— Санитарный… отдел?Элеонора замерла.Слово выскочило само.Она плавно улыбнулась.— Это когда один человек отвечает, чтобы остальные не жили как свиньи.Жиро кивнул с видом человека, который понял мало, но уже боится оказаться этим одним человеком.Изабель неожиданно тихо спросила:— А разве можно менять поставщиков без совета?Элеонора медленно повернулась к дочери.Хороший вопрос.Не «зачем?», не «а вдруг нельзя?», а именно — «разве можно?». Девочка знала, что в доме есть система. Знала, что деньги идут через кого-то. Знала, что решения не обязательно принадлежат женщине, даже если дом её.— А кто советует? — спросила Элеонора.Изабель растерялась.— Господин Фурнье ведёт счета. Месье Жиро знает дом. Лекарь решает, что нужно для вашего здоровья.