вы называете эмоциональностью? — спросила Камилла.— Ну… она расстраивается. Спорит. Иногда плачет. Женщинам полезно уметь контролировать себя.Элеонора посмотрела на его часы, на лакированные туфли, на идеальную линию стрижки, на то, как он чуть наклонялся к Софи каждый раз, когда та хотела открыть рот.— Месье, — сказала она ласково, — вы хотите жену или домашнее растение?Он моргнул.— Простите?— Домашнее растение. Тихое, красивое, стоит там, куда поставили, не спорит, не плачет, не требует уважения. Правда, иногда сохнет.Камилла опустила глаза в блокнот.Софи впервые подняла голову.Жюль натянуто улыбнулся.— Мне кажется, вы меня неправильно поняли.— Нет. Я вас прекрасно поняла. Это моя работа. Вы хотите, чтобы Софи уменьшилась до размеров, удобных для вашего эго. А она, судя по всему, уже очень старается.Воздух в комнате стал плотным.— Элеонора, — тихо произнесла Камилла тем тоном, которым обычно предупреждала: ещё шаг, и клиент уйдёт со скандалом.Элеонора не остановилась.— Софи, — сказала она, не глядя на мужчину, — когда человек любит вас, он не просит вас исчезать по частям.Девушка побледнела.Жюль резко поднялся.— Это непрофессионально.— Возможно. Зато бесплатно.Он ушёл первым. Дверь хлопнула так, что дрогнуло стекло в книжном шкафу.Софи осталась сидеть.А потом заплакала.Не красиво, не по-киношному, а тихо, сжав губы, будто стыдилась даже слёз.Камилла пересела к ней, подала салфетку, заговорила мягко. Элеонора встала, подошла к окну и почувствовала, как сердце снова неприятно сбилось.Раз.Пауза.Два быстрых удара.Пустота.Она вцепилась пальцами в подоконник.Снаружи Париж продолжал жить. Курьер на велосипеде ругался с таксистом. Женщина в красном берете смеялась в телефон. У входа в кафе официант выставлял мокрые стулья под навес.Жизнь была наглой.Жизнь не ждала, пока ты будешь готов.И Элеонора именно поэтому её любила.Вечером Камилла всё-таки загнала её в маленькую кухню агентства, где стоял диван, кофемашина, чайник, коробки с печеньем и аптечка, которую Камилла пополняла с таким выражением лица, будто готовилась к войне с самой Элеонорой.— Сядь.— Я стою прекрасно.— Сядь, пока я не использовала на тебе психологическое насилие и физическое преимущество.— У тебя нет физического преимущества.— Зато у меня есть твои анализы и номер доктора Моро.Элеонора села.Камилла поставила перед ней чашку травяного чая.— Это что?— Напиток без кофеина.— То есть наказание.— То есть забота.— Я просила не выражаться.Камилла присела напротив. В кухне было тепло, пахло мятой, пылью