глаза.— О чём?— О декольте.— Господи. Семнадцатый век действительно тяжёлое место для жизни.Габриэль кашлянул, скрывая улыбку.Арман мгновенно насторожился.— Каком декольте?— Обычном, — невинно сказала Элеонора. — Не переживай, сын мой. Мы не собираемся выставлять твою сестру на ярмарке невест. Только позволим ей выглядеть живой.— Матушка…— Арман, если ты сейчас скажешь «но приличия», я отправлю тебя помогать Мадлен с корсетами.Габриэль расхохотался.Арман закрыл лицо рукой.Именно в этот момент двери распахнулись.И появилась Изабель.Тишина.Настоящая.Даже Жанна замерла.Элеонора почувствовала, как внутри разливается медленное удовлетворение.Потому что это была уже не прежняя бледная девочка в сером платье.Нет.Перед ними стояла молодая женщина.Платье было светлым — мягкий серебристо-голубой шёлк с жемчужным отливом. Не детский цвет. Не кукольный. Благородный. Нежный. Живой. Волосы уложены выше, чем обычно, и несколько мягких прядей падали у лица. Кружево — тонкое, почти воздушное. Шея открыта ровно настолько, чтобы не выглядеть ни вызывающе, ни монастырски.А главное — глаза.Изабель впервые за всё время не пыталась стать меньше.Она всё ещё волновалась.Очень.Но уже не пряталась.Габриэль смотрел на неё так, будто у него внезапно перестало работать сердце.Арман медленно выпрямился.А Элеонора увидела ещё кое-что.Изабель вошла и первым делом посмотрела не на брата.Не на мать.На Габриэля.Всего на секунду.Но этого хватило.Ох.Очень.Очень плохо для политических браков.И очень хорошо для жизни.— Боже мой, — тихо сказал Габриэль.Арман резко посмотрел на него.— Ты сегодня особенно разговорчив.— Я стараюсь страдать молча, но получается плохо.Изабель вспыхнула.Элеонора мысленно аплодировала.— Дорогая, — сказала она дочери, подходя ближе, — если сегодня кто-нибудь упадёт к твоим ногам, постарайся не наступить на него каблуком. Это испортит ковёр.Изабель не выдержала и рассмеялась.Нервно.Красиво.И именно в этот момент внизу раздался голос Жиро:— Карета мадам де Мортен!

Голоса внизу изменились сразу.Дом будто втянул воздух.Лакеи выпрямились.Шаги стали тише.Даже свечи в холле, казалось, начали гореть ровнее.Элеонора почувствовала это почти физически.Вот он.Момент.Когда в дом входит не просто гостья, а человек, привыкший считать чужие гостиные продолжением собственного влияния.Жанна нервно поправила манжету.Изабель побледнела.Арман мгновенно стал жёстче — плечи расправились, лицо закрылось, взгляд остыл. Молодой мужчина исчез. Остался наследник дома де Вальмон.Только Габриэль продолжал смотреть на Изабель.Господи.Элеонора мысленно закатила глаза.«Дети. Просто катастрофически красивые дети с трагическими лицами».— Так, — спокойно сказала она. — Все перестали выглядеть так, будто нас ведут на казнь.— Матушка… — тихо начал Арман.— Нет. Даже не начинай. Если мадам де Мортен хочет увидеть нервную семью — она разочаруется.Она подошла к Изабель.Поправила кружево у её плеча.Тонкие пальцы девочки дрожали.Совсем чуть-чуть.Но Элеонора почувствовала.— Дыши, — сказала она тихо.— Я дышу.— Нет. Ты пытаешься умереть красиво. Это другое.Изабель невольно улыбнулась.Вот.Уже лучше.Элеонора посмотрела ей прямо в глаза.— Сегодня ты никому ничего не должна, кроме одного.— Чего?— Не исчезай.Девушка замерла.Потом медленно кивнула.Арман наблюдал за ними молча.И в его взгляде снова мелькнуло это странное выражение — почти болезненное удивление. Словно он никак не мог привыкнуть к новой матери.К женщине, которая: — шутит; — поддерживает; — видит; — и не заставляет всех вокруг жить на цыпочках.Внизу снова раздался голос Жиро.Теперь уже громче.— Маркиз и маркиза д’Обер!— Графиня де Савьер!— Месье Рэйвен Эшкрофт!Тишина.Очень короткая.Но Элеонора уловила её мгновенно.Даже Жиро произнёс это имя иначе.Без подобострастия.Но осторожнее.Интересно.Очень.Габриэль первым посмотрел на Армана.Арман — на Фурнье.Фурнье отвёл взгляд слишком быстро.О.Вот теперь стало совсем любопытно.— Что? — спокойно спросила Элеонора.Никто не ответил.Подозрительно.Очень подозрительно.Она медленно улыбнулась.— Дорогие мои, я сейчас чувствую себя единственным человеком в комнате, который ещё не знает, почему все внезапно вспомнили о приличиях.Арман кашлянул.Габриэль сделал вид, что изучает складки собственного рукава.Фурнье внезапно заинтересовался свечами.— Это просто Эшкрофт, — сказал Арман.— А-а-а. Тогда, конечно. Совершенно понятное выражение лиц.— Матушка…— Что? Я люблю загадочные коллективные нервные реакции.Изабель неожиданно тихо спросила:— Он правда такой опасный?Фурнье ответил