вдову.А увидела Элеонору.Огненную.Живую.Улыбающуюся.Элеонора буквально увидела момент удара.Вот он: — взгляд вверх; — уверенность; — узнавание; — и короткая, почти невидимая трещина в самообладании.Победа.Маленькая.Но вкусная.— Мадам де Вальмон, — произнесла мадам де Мортен.Идеальный тон.Только пальцы на веере сжались чуть сильнее.— Мадам де Мортен, — так же мягко ответила Элеонора.Они улыбались друг другу.И если бы улыбки могли убивать, Жиро уже заказывал бы новые ковры.Рядом с мадам де Мортен стояла её дочь.Шарлотта.Ах.Теперь понятно.Очень красивая девушка.Не нежная.Не мягкая.Именно красивая.Высокая. Светловолосая. С безупречной осанкой. В бледно-розовом платье, расшитом серебром. Лицо почти идеальное — если бы не выражение вечной внутренней злости человека, которого с детства учили быть главным призом комнаты.И сейчас этот приз явно не радовался тому, что внимание внезапно ушло к другой женщине.Потому что мужчины в комнате уже смотрели не на Шарлотту.На Элеонору.Элеонора это чувствовала физически.Старый маркиз у окна.Молодой виконт возле камина.Даже принц Луи-Огюст, стоявший чуть в стороне с графиней де Савьер, поднял взгляд слишком быстро.О.А принц красив.Опасно красив.Тёмные волосы. Тонкое лицо. Улыбка человека, привыкшего нравиться. И при этом глаза… скучающие.Очень скучающие.Элеонора мгновенно поняла: этот мужчина не хочет жениться на Изабель.Вообще.И проблема не в дочери.Проблема в том, что принца самого продают как породистого жеребца.Он посмотрел на неё.На её волосы.На улыбку.И в его глазах впервые за вечер мелькнул живой интерес.— Ваше Высочество, — сказала Элеонора, склоняя голову.Принц улыбнулся.— Мадам де Вальмон. Париж явно многое потерял, пока вы болели.О.Неплохо.Очень неплохо.— Ваше Высочество, — ответила она мягко, — Париж вообще многое теряет, когда женщины перестают получать удовольствие от жизни.В комнате стало тихо.Графиня де Савьер застыла с бокалом.Шарлотта медленно повернула голову.Мадам де Мортен едва заметно прищурилась.А принц…Принц рассмеялся.По-настоящему.Первый раз за вечер.И вот это было уже опасно. Очень.

Принц смеялся недолго.Ровно столько, сколько мог позволить себе человек, выросший при дворе.Но даже этот короткий смех изменил комнату.Потому что люди вокруг мгновенно насторожились.Элеонора увидела это сразу: — как графиня де Савьер чуть выпрямилась; — как Шарлотта медленно сжала веер; — как мадам де Мортен опустила ресницы, скрывая раздражение; — как несколько молодых придворных мужчин обменялись быстрыми взглядами.Двор жил реакциями.Не словами.Никогда словами.Здесь можно было пережить откровенную ложь, но опасно было вызвать у нужного человека искреннюю эмоцию.А она только что заставила принца смеяться.Очень нехорошее начало.И очень хорошее одновременно.— Матушка, — тихо произнёс Арман за её плечом.Элеонора не обернулась, но уловила предупреждение в голосе.«Осторожнее».Да, дорогой.Поздно.— Вы необычная женщина, мадам де Вальмон, — сказал принц Луи-Огюст.Голос у него оказался красивый.Тёплый.Опасно располагающий.Таким голосом мужчины обычно: — уговаривают; — соблазняют; — и приказывают казнить с одинаковой мягкостью.Элеонора улыбнулась.— Это вежливый способ сказать, что я доставляю неудобства?В уголках губ принца мелькнуло что-то живое.— Это способ сказать, что вы не похожи на большинство придворных дам.— Ваше Высочество, большинство придворных дам меня бы уже давно отравили за рыжие волосы.Тишина.На этот раз — тяжелее.Мадам де Мортен подняла глаза.Очень медленно.Арман напрягся.Фурнье у стены прикрыл веки.А вот принц…Принц снова улыбнулся.Но теперь внимательнее.Он понял.Не всё.Но достаточно.Элеонора только что сделала опасную вещь: намекнула на яд в обществе, где все прекрасно понимали, что иногда люди умирают очень вовремя.— Париж действительно стал интереснее без вашей болезни, мадам, — сказал он.«Острый мальчик», — подумала Элеонора.Не глупый.Совсем не глупый.Просто несчастный.И теперь она это видела особенно ясно.Потому что, пока говорил с ней, принц ни разу не посмотрел на Изабель как мужчина, заинтересованный в будущей жене.Ни разу.Зато…Элеонора медленно повернула голову.Ага.Вот оно.Принцесса Мари-Луиза.Она вошла позже остальных.Тихо.Почти незаметно.И именно поэтому половина комнаты не сразу поняла, почему Арман внезапно стал похож на человека, которого ударили под дых.Принцесса была совсем молодой.Шестнадцать.И, Господи, какая же она ещё девочка.Не роковая красавица.Не холодная придворная кукла.Нет.Живая.С тонким светлым лицом, большими глазами цвета тёмного мёда и тем выражением осторожной доброты, которое при дворе, вероятно, считалось опасным недостатком.