— Марта. И да, она превосходна. Хотя, если ей это сказать слишком прямо, она станет невыносимой, поэтому я передам осторожно.Принц снова улыбнулся.— Вы знаете имена слуг?За столом стало странно тихо.Вот ведь.Для них это было почти экзотикой.Элеонора подняла брови.— Они знают моё. Было бы невежливо не ответить тем же.Рэйвен смотрел на неё без улыбки.Но взгляд изменился.Опять.Глубже.Точнее.Элеонора почувствовала это и мысленно выругалась.«Не смотри так, дорогой. Я ещё не решила, хочешь ты меня разоблачить, использовать или просто понять. Все три варианта меня раздражают».— Интересный подход, — сказал он.— Практичный. Дом держится не только на гербе.— А на чём?— На людях, которые знают, где лежит чистое бельё, кто крадёт свечи, какой поставщик врёт, что любит есть наследник и почему хозяйка внезапно решила открыть окна.Уголок его рта снова дрогнул.— Вы опасны, мадам де Вальмон.— Мне уже говорили.— И вы этим довольны?— После многих лет, когда меня, судя по всему, считали удобной? Несомненно.Вот это она сказала тише.Не для всего стола.Для него.Рэйвен услышал.И мгновенно перестал улыбаться.Глаза стали внимательными, почти жёсткими.— Судя по всему? — повторил он.Элеонора поняла: ошибка.Слишком современная оговорка.Слишком личная.Но отступать поздно.— Болезнь, месье, иногда оставляет после себя мутные воспоминания. Зато прекрасно очищает взгляд.— От чего?— От благодарности за плохое обращение.Он смотрел на неё несколько секунд.Потом медленно кивнул.И почему-то этот кивок оказался почти поддержкой.Не сочувствием.Элеонора терпеть не могла сочувствие.А признанием.Мол, да, понимаю.Откуда?Интересно.Очень интересно.Мадам де Мортен в это время решила вернуть разговор к цели вечера.— Ваше Высочество, — произнесла она, — мадемуазель Изабель, как мне кажется, сегодня раскрылась с неожиданной стороны. Возможно, это влияние материнского выздоровления. Нежные юные сердца так легко откликаются на перемены.Перевод: «Девочка стала дерзкой, потому что мать сошла с ума».Элеонора медленно положила нож.Принц посмотрел на мадам де Мортен с лёгкой скукой.А вот Изабель напряглась.— Перемены полезны, — сказал Луи-Огюст. — Особенно если делают людей менее печальными.Хм.Принц сегодня набирает очки.Шарлотта побледнела.Мадам де Мортен чуть улыбнулась.— Разумеется. Но печаль иногда украшает женщину.Элеонора не выдержала.— Только если женщину собираются повесить на стену в виде портрета.Тишина.А потом принц рассмеялся.Снова.Теперь уже не он один.Маркиза д’Обер тихо хихикнула.Графиня де Савьер