Он не пытался казаться больше, чем есть. И именно поэтому казался.«Вот же зараза», — подумала она почти весело. — «Красивый, умный и явно неприятный. Самый опасный сорт».— Мужчинам полезно терять иллюзии ровно настолько, чтобы перестать требовать от женщин быть удобными, — сказала она вслух.Рэйвен чуть прищурился.— А женщинам?— Женщинам полезно терять иллюзию, что удобство — это добродетель.Рядом с Элеонорой маркиз д’Обер снова заинтересовался своей тарелкой так срочно, будто в рыбе внезапно появилась государственная тайна.Принцесса Мари-Луиза смотрела на Элеонору широко раскрытыми глазами.Вот она, бедная девочка.В кремово-золотом платье, почти скромном для принцессы. Шёлк нежный, вышивка лёгкая, жемчужины в волосах мелкие, не подавляющие. Её лицо было совсем юным — ещё мягкие щёки, тонкий нос, губы, которые слишком часто сжимались, чтобы не сказать лишнего. При дворе такие девочки быстро учатся молчать, иначе их сначала называют милыми, потом неразумными, потом опасными.Арман рядом с ней сидел слишком прямо.Слишком спокойно.Слишком не смотрел в её сторону.И каждый раз, когда кто-то обращался к принцессе, он едва заметно напрягался, как мужчина, готовый подставить плечо под удар, который никто, кроме него, не заметил.«Сынок, — подумала Элеонора, — ты весь сияешь своим молчанием. Если я вижу это с другого конца стола, то надеюсь, остальные заняты слишком дорогими соусами».Но остальные не все были заняты.Рэйвен Эшкрофт тоже заметил.Его взгляд скользнул от Армана к принцессе, потом к Элеоноре.О.Так.Этот мужчина собирает ту же картину.Прекрасно.Значит, надо быть осторожнее.— Мадемуазель Изабель, — вдруг произнесла Шарлотта, и голос её был сладким, как засахаренная вишня с косточкой внутри, — говорят, ваша матушка теперь поощряет рукоделие? Это так трогательно.Изабель подняла глаза.Габриэль замер.Элеонора внутренне улыбнулась.Шарлотта решила укусить.Детским зубиком, но с ядом.Рукоделие — как намёк на провинциальность, домашность, отсутствие придворного блеска. Мол, пока одни сияют при дворе, другие плетут кружевца у окна.Изабель уже вдохнула, чтобы ответить вежливо и сжаться.Но Элеонора чуть повернула к ней лицо.Не помогла словами.Только взглядом.«Ты можешь».Изабель увидела.И вдруг выпрямилась.Не резко.Не демонстративно.Просто позволила себе стать на полдюйма выше.— Да, мадемуазель де Мортен, — сказала она спокойно. — Матушка считает, что умение создавать красоту руками полезнее, чем просто носить чужую.Тишина.Секунда.Вторая.Габриэль опустил взгляд в бокал, но